Тридцатитысячным тиражом издавался оперативный бюллетень «Последние известия». За годы блокады выпущено около двухсот «Окон ТАСС», показывающих героику тех дней на фронте и в тылу. Десятитысячным тиражом выходили фотогазеты «Балтийцы в боях за Родину», «Красноармейская газета». На фронте особой популярностью пользовались сатирические выпуски «Боевого карандаша», готовившиеся ленинградскими художниками. Выходили и газеты всех трех фронтов. Даже на оккупированных территориях Северо-Запада выходили 53 партизанские газеты, часть из них издавалась в самом Ленинграде и доставлялась на места. Нередко их распространители принимали зп это героическую смерть.
Как уже сказано, особую роль в блокадной журналистике играло радио. «Отсюда передачи шли на город», — писала о Ленинградском Доме радио Ольга Берггольц. Радио было настоящей «нитью жизни» для горожан, партизан и населения оккупированных районов области, воинов фронта и моряков Балтики. Существовала и редакция, говорившая со слушателями на немецком и финском. Сохранилось даже детское вещание — об этом просили сами оставшиеся в блокадном городе дети и власти пошли им навстречу. Передачи шли не только на осажденный Ленинград, но и на Большую землю и даже на весь мир.
«Нигде радио не значило так много, как в Ленинграде в годы Великой Отечественной войны», — скажет позже Ольга Берггольц, сама ставшая олицетворением радиоголоса города-фронта.
Из очерка-обозрения 1942 года «Люди города Ленина», вышедшего в «Ленправде» 22 июня:
«Враг близко, но Ленинград величаво спокоен… Всюду увидите не останавливающуюся ни на минуту большую жизнь. Вы увидите детей на прогулке, моряков за погрузкой, трамваи, переполненные пассажирами, людей в магазинах и лавках, молодежь, марширующую с винтовками на плече, девушек в военной форме, школьника с книгой и шофера за рулем грузовика, везущего продукты, присланные с Большой земли».
Жили и умирали в редакции…
«Голос Ленинграда» — так называется книга писателя и журналиста Александра Рубашкина. Александр Ильич рассказал, как создавалась эта непростая книга.
— Когда вы заинтересовались этой темой?
— Еще во время войны, в эвакуации в Красноярске. Мой дядя, директор асфальтобетонного завода, человек, далекий от всякой поэзии, прислал нам книжку стихов Ольги Берггольц. Я был потрясен ими. Через военные годы я пронес два имени — Берггольц и Эренбург. Потом я лично знал и Ольгу Федоровну, и Илью Григорьевича. Вообще, вокруг меня всегда были блокадники и люди, связанные с войной, я буквально пропитался этой темой.
— Как рождалась книга?
— Знаете, я ведь первым пришел в архивы Ленинградского радио, увидел оригиналы передач 1941 года — написанные от руки, с вклеенными газетными вырезками… Это было потрясением. Однако тогда этим никто не хотел заниматься — после двух волн репрессий против работников Ленинградского радио.
— О каких двух волнах идет речь?
— Первая была в 1943 году, вторая — в 1949-м, во время кампании против «космополитов».
— Об этом тоже написано в вашей книге?
— Да, но эта глава не вошла в первые два издания — 1975 и 1980 годов. Эта книга вообще тяжело проходила через многочисленные инстанции, было целых пять внутренних рецензий! Главные претензии рецензентов из числа партийных работников заключались в том, что недостаточно освещена «руководящая роль КПСС», упомянуты фамилии репрессированных руководителей и сотрудников радио, мало написано о политвещании. На это я отвечал, что во время блокады все, что шло в эфир — стихи, музыка, — было политвещанием, потому что поддерживало дух защитников города. Одним из них был нужен проникновенный голос Ольги Берггольц, другим — ораторский прием Всеволода Вишневского. Там были передачи, подобных которым на современном радио нет, например «Радиохроника» — уникальный сплав информации, заметок, интервью и стихов.
— Кроме «запретной главы», есть ли ещё дополнения в последнем издании 2005 года?
— Да, например, что лирический настрой блокадной поэзии Ольги Федоровны был вызван во многом её чувствами к будущему мужу — Георгию Макогоненко. В советское время меня держали за рукав, да и я сам себя держал, мол, её вели только патриотические, а не романтические чувства. Однако поэзия не агитка… Но в книге есть и эпизоды, диссонирующие с сегодняшними взглядами. Например, когда работники радио резко отзываются о президенте Финляндии Карле Маннергейме. Сейчас публикации об этом политическом деятеле выдержаны совсем в других тонах, но тогда он был главой враждебной армии, которая принимала участие в блокаде…