«Если бы плох был закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, а была она мудрейшей из всех людей», — сказали Владимиру бояре.
Душа правителя
Внешнеполитические события тоже благоприятствовали. В 987 году к Константинополю подошел с войском взбунтовавшийся военачальник Варда Фока и объявил себя императором. Законный басилевс Василий II попросил помощи у Владимира. Тот выдвинул жесткие условия: после крещения он получает в жены сестру императора, то есть становится равной ему политической фигурой. Таким образом Русь превращалась в дружественное Византии, но суверенное государство.
Мятежники были разгромлены, а Владимир принял крещение — вероятно, в Крыму, в Корсуни (Херсонес), который русы взяли в подкрепление княжьих притязаний на политический брак. Но возможно, это было в Киеве или где-то еще — неважно. Этот спорный вопрос, кстати, в фильме аккуратно обойден, а кульминацией стала потрясающая сцена исповеди Владимира священнику Анастасу Корсунянину. Еще есть рассказ, что в Корсуни князь ослеп, но сразу после крещения был исцелен. И надо думать, действительно произошло нечто, сделавшее политический ход искренним личным покаянием. После женитьбы на царевне Анне Владимир отпустил всех своих жен и наложниц, помиловал врагов, низверг идолов и на месте их капищ воздвигал церкви.
Фильм заканчивается сценой массового крещения киевлян в водах Днепра. Принято считать, что это произошло в 988 году, но точная дата не очень важна. Главное, что это событие перевернуло жизнь страны.
«Из крещальной купели святого Владимира разрозненные и враждовавшие между собой племена вышли одним народом», — говорил Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.
Многие исследователи отмечают, что крещение Руси произошло по сравнению с другими странами довольно мирно и быстро. Сопротивление, как в Новгороде, объяснялось скорее причинами политическими, нежели религиозными. Дольше всего противились утратившие власть волхвы — вплоть до XI века.
Плоды выбора
Выбор князя и народа предопределил судьбу страны на века.
«Если бы Святослав восторжествовал, он превратил бы Киев в базу разбойничьих набегов, в нечто подобное тому, чем был балтийский остров Руга (современный Рюген). Там гнездились славянские пираты, молившиеся богу Святовиту и наводившие ужас на немецких и датских купцов. Пираты воевали со всеми вокруг и в конце концов были уничтожены», — замечал Лев Гумилев.
Вместо этого настал золотой век Древнерусского государства.
«Все окутано дымкой оптимизма, того оптимизма, который был присущ раннему христианству Киевской Руси», — писал об этом периоде профессор Владимир Мавродин.
В результате крещения наша страна стала самой мощной евразийской державой, каковой остаётся до сего времени.
«Если бы Владимир думал так же, как наши некоторые современники, он никогда бы не сделал свой выбор, он бы остался язычником или стал бы христианином лично, но не крестил бы Русь, тогда не было бы ни Руси, ни Российской православной державы, ни Российской империи, ни современной России», — говорил на открытии памятника Владимиру Патриарх Кирилл.
Интересно, что историей не зафиксировано официальное прославление князя Владимира Церковью. При этом ни у кого не возникало сомнений в его святости. Ещё в середине XI века Иларион — первый русский по происхождению митрополит — сравнивал его с апостолами. Он был прав: по масштабу свершений, по глубине личного перерождения святой Владимир действительно напоминает первых учеников Христа. А самое убедительное доказательство благотворности деятельности Владимира — народное признание, выраженное в его былинном образе Красного Солнышка.
Давным-давно… на планете Арракис
Написано совместно с Богданом Виноградовым
Культовый научно-фантастический роман Герберта «Дюна» имел сложную судьбу — чего стоит только эпопея с изданием «Дюны», которую отказались печатать более двух десятков издательств! Не лучше дела обстояли и с его экранизаций.
От планов снять «пустынную сагу» в свое время отказались Ридли Скотт и Алехандро Ходоровски, а фильм Дэвида Линча получился настолько неудачным, что и по сей день знаменитый режиссер ничего не хочет о нем слышать. Понять это нетрудно — оригинальная «Дюна», мрачная и неторопливая, балансирует на грани между космооперой и философско-психологическим романом. Описания мыслей и чувств героев занимают ее важную часть, а передать это на большом экране очень непросто.