…Обретая безбрежный мир
Океан без земных границ
С островами из теплых солнц.
Там, где время — вечный прибой —
Омывает звездный песок…
…Вскоре после смерти Сергея Стеблина моя ныне тоже покойная мама увидела его во сне. Он вышел к ней из моря в бухте среди скал. «Что же ты, сынок? — спросила мама. — Зачем ты ушел? Ведь Паша тебя так любил…» Вместо ответа он показал ей часы на своей руке. У них был зеленый циферблат без стрелок. Понятия не имею, что это значит…
* Здесь и далее — стихи С. Стеблина
Фото некоторых работ Сергея Стеблина можно посмотреть здесь:
https://kartini-steblin.livejournal.com/338.html
Азат Миннекаев. Стоит ли будить духов?
Выставка художника Азата Миннекаева «Метаморфоза бубна» открылась в Государственном музее истории религии.
Пение — не пение: звуки прибоя, крики чаек, лесные шорохи, свист охотничьей стрелы. Танец — не танец: покачивание деревьев под ветром, снующие движения зверьков, плавник большой рыбы, рассекающий воду. Человек, растворенный в природе… Одушевленная природа… Выступление фольклорного ансамбля «Северное сияние» предваряло открытие выставки. Юные студенты, будущие ученые, с помощью больших бубнов яраров и чукотского горлохрипения на открытии выставки демонстрировали жизнеспособность традиционного искусства своих народов.
Начало было как нельзя более удачным. Азат Миннекаев жил и на Чукотке, и на Аляске, собирается на Алтай — центр мирового шаманизма. Художник погружен в ветхий духовный мир старых народов, живущих в состояние равновесия с природой, называемом в науке гомеостазом. Его прекрасные картины висят среди подлинных инструментов шаманизма из фондов музея — бубнов, изображений духов, магического оружия.
Художник начинал с кукол для театра. «Куклы ведь не просто куклы», — говорит он. Правильно, первоначально они тоже были магическими предметами. Однажды Азату довелось участвовать в театральном проекте в Магадане:
— Я столкнулся там с другими цветами в природе, с другим строем жизни. И меня разобрало, — говорит он.
Потом были шесть месяцев на Аляске, по приглашению губернатора острова Сент-Пол. Там живут алеуты, давно воспринявшие от русских миссионеров православие:
— Они стоят все службы, — рассказывает художник, — почти все знают богослужение на церковно-славянском, хотя между собой общаются по-английски. Я дружил с их священником, отцом Георгием. Он эскимос.
Как видно, благочестие не мешает алеутам хранить старую веру. Впрочем, по поводу того, является ли шаманизм религией, в науке спорят давно. Те же алеуты верят в абсолютного Творца — первобытный монотеизм (поэтому они так легко восприняли христианство). Но верят они и в духов. Впрочем, вера здесь не главное — христианин тоже должен верить в духов, но не должен с ними общаться. А шаманизм и есть система этикета при общении с потусторонними силами. Сами духи выбирают шамана, не спрашивая согласия. В мучениях шаманской болезни рождается он и несет этот груз пожизненно.
А бубен — не только музыкальный инструмент. Это транспорт, с помощью которого шаман путешествует по мрачному потустороннему миру. Бубен — мембрана между мирами, сквозь которую проходит он, чтобы обрести силу в нашем мире.
Для Азата Миннекаева его картины — тоже бубен. Ударами кисти по натянутому полотну он вызывает духов, и они пребывают вокруг его полотен. «Учитель танца» — дух в виде птицы, а ученик — шаман в маске. Здесь нет ничего человеческого, лишь буйство первозданной природы, сложный хоровод жизни-смерти. Как и в «Охоте гурхана», где люди, лошади и звери вечно вращаются в Великом Колесе. «Хозяин солнца» — ослепительный круг опрокинул в космос великий шаман с пристальным и отрешенным взглядом. «Праздник ворона» — обнаженная женщина растворяется в огромной темной птице. Эротика смерти.
Все это про смерть. «Полет в страну мертвых», «Похороны вождя»… И даже гротескный сюжет «Вечного сабантуя» (на родном для художника татарском материале) — тоже содержит memento mori. Бег с яйцом в мешках. Человек спотыкается и летит в никуда — вслед за яйцом, которое символ жизни…
— Азат, — спросил я его, — в ваших картинах сила и вы знаете, о чем я говорю.
— Конечно, знаю, — ответил он, — но всем про это не рассказываю.