— А вы не боитесь, что эта сила причинит вам вред? Ведь вы не шаман.
— Мне сказали, что я могу это делать. Можно сказать, благословили…
Мусульманин Азат считает, что имеет дело с добрыми силами. Не знаю… Я работал в Красноярском музее, обладающем богатейшими коллекциями по сибирскому шаманизму. Как-то музейный этнограф и археолог взял в запасниках старый бубен и стал в него тихонько бить — надо сказать, довольно умело. Вдруг что-то сделалось не так — пришло ощущение некоего присутствия, чуждого и очень сильного. Лицо молодого ученого исказил страх, он осторожно положил инструмент:
«Не надо, — сказал он, будто самому себе, — нельзя будить духов…».
Я чувствовал это и в Иркутском музее, среди огромного количества вещей, в которых аккумулирована древняя — и недобрая — сила. И это же давление извне я испытываю в Египетском зале Эрмитажа, среди саркофагов, мумий и жестоких идолов. Носители этой силы существуют и следят за нами, их взгляд пристален и холоден.
Древнее и темное, как сам этот грешный мир, истекает с полотен Азата Миннекаева. Хозяин подземного мира Эрлик проносится по своему мрачному царству. Мы смотрим на духов, они на нас, а между нами — художник. Спаси его Бог!
Сайт Азата Миннекаева: http://www.azat-minnekaev.narod.ru/
Джонатан Свифт и Даниэль Дефо. Гулливер против Робинзона
Истории ничего не известно о том, сталкивались ли лично два великих английских литератора конца XVII — начала XVIII века. Это вероятно: вращались-то они в одних кругах и занимались одним делом. Можно не сомневаться, что оба прекрасно знали творчество друг друга. И хотя Джонатан Свифт как-то презрительно бросил в адрес Даниэля Дефо: «Запамятовал я его имя», во многих его произведениях очевидна полемика с идеями «ноунейма». И наоборот.
Но вот по положению в обществе и по характеру эти двое довольно-таки различались. Спроси сейчас человека, освоившего школьный курс истории и литературы о том, кто они были такие, тот, не задумываясь, ответит: «Писатели, Дефо — автор „Робинзона Крузо“, Свифт — „Путешествий Гулливера“». Однако оба, скорее всего, осознавали себя писателями в последнюю очередь. Свифт был ученым священником — абсолютно внятный статус в то время, и самые главные изменения его жизни заключались в смене приходов. А Дефо, побывавший бизнесменом, политиком, скандальным журналистом и шпионом, полагал себя просто джентльменом.
Это определение — в том значении, в каком оно несколько раньше появилось в Британии — означает не обязательно высокородного, но состоятельного, деятельного и всецело преданного своей стране мужчину. А когда нужно — коварного, изворотливого и твердого, вплоть до холодной жестокости. Этот образ на века стал идеалом, к которому стремились и которому подражали, в том числе и Дефо.
А вот Свифту не надо было к нему стремиться, ибо он и был джентльменом — по образу жизни и по праву рождения. Семья его была небогата, но благородна: дед — священник, отец — судейский чиновник. Те самые джентри, малопоместные дворяне, выше свободных крестьян, но ниже пэров. Это сословие дало Англии львиную долю выдающихся деятелей во всех областях.
Однако в смысле происхождения у Свифта была некая важная особенность: он родился в Ирландии, хотя семья его была чисто английской. Позже география происхождения стала одной из основных его жизненных доминант и, возможно, причин противостояния с творцом Робинзона.
Происхождение Дефо тоже наложило отпечаток на его жизненный путь. Его отец, Джеймс Фо, был потомком фламандских пресвитериан, бежавших в Британию от испанского террора. В Англии его единоверцев называли пуританами — это одно из крайних направлений протестантизма. Позже это тоже станет пунктом, разъединившим его со Свифтом, потомственным англиканином — то есть, приверженцем государственной церкви.
Даниэль всю жизнь утверждал, что его предки были дворянами и имели право на приставку «де» к фамилии, каковую он и использовал, даже придумав себе герб. Однако в историю он вошел все же как Дефо, а не де Фо. А вот Свифту свое дворянство доказывать нужды не было. Как и беспокоиться об образовании: несмотря на то, что его отец умер, оставив семью без средств, состоятельный брат отца Годвин взял над ней попечение. Его стараниями Джонатан закончил престижный Тринити-колледж Дублинского университета.
Даниэля же отец отправил в частную семинарию, возглавляемую единоверцем — учиться на пастора. Вероятно, противостояние наших героев как священников двух протестантских деноминаций выглядело бы еще ярче. Однако в девятнадцать лет Дефо, подобно своему Робинзону, решил, что его стезя — практическая деятельность. Впрочем, из семинарии он вынес некую базу знаний, которую потом пополнял всю жизнь.