Жорес Алферов: «Наука должна быть нужна»
Великий российский ученый, Нобелевский лауреат Жорес Алферов ответил на вопросы «НВ».
— Жорес Иванович, каково нынешнее положение российской науки?
— Все давно сказано: утечка мозгов, очень серьезные потери в отраслевой, фундаментальной науке. Положение науки связано, прежде всего, с состоянием экономики. А сейчас состояние это таково, что основные научные результаты очень мало востребованы в стране. Если же экономика России будет развиваться на основе высоких технологий, наука будет востребована, соответственно, улучшится и ее положение. Потенциал у нее пока есть. Наука должна быть нужна, и не как украшение, не для того, чтобы говорить: «мы научная держава». Она нужна для развития страны — интеллектуального и экономического.
— Но, судя по всему, сейчас не такое катастрофическое положение, как было в начале 90-х годов. С чем это связано?
— Бюджет страны вырос за это время в три или четыре раза. Поэтому, естественно, и наука поддерживается гораздо больше, чем тогда. Хотя относительная доля расходов в бюджете на науку может быть даже меньше, чем была в середине 90-х годов. Максимальный процент бюджетных расходов на науку был в 1997 году.
— Но ведь сейчас в стране очень много денег…
— Однако у правительства есть целый ряд других приоритетов. Мы все время боремся в Госдуме, но, несмотря на это, в прошлом году даже убрали из закона упоминание о необходимости расходов на науку гражданского назначения 4 процентов бюджета.
— Что же, до сих пор преобладает мысль, что наука — это не самое главное?
— Я надеюсь, что наука будет пятым национальным проектом.
— Предвидится ли какая-то альтернатива утечки мозгов? Придет ли новое поколение ученых?
— Повторю еще раз, при востребованности науки в стране и разумном ее развитии, вместо непрерывного реформирования, новое поколение ученых, безусловно, сможет решать самые сложные задачи.
— Откуда же оно, это новое поколение, появится?
— В том числе и отсюда, нашего научно-образовательного центра. Для молодежи и построено это здание. Здесь лицей, факультет, базовые кафедры, лаборатории. И здесь все успешно трудятся — от академика до школьника…
— Как вообще вы относитесь к нынешней молодежи?
— Всегда относился и отношусь очень хорошо.
— Вы не считаете, что представители этого поколения ничем другим не занимаются, кроме употребления наркотиков и прочих ужасов?
— По крайней мере, молодые люди, которые сейчас находятся в этом здании — не представители выморочного поколения. Это талантливые юноши и девушки, которые занимаются наукой. Я думаю, что если наука будет востребована, то они не уедут работать в лабораториях западных университетов. Хотя, конечно, с нравственностью юношества у нас дела обстоят очень плохо и, прежде всего, благодаря нашему телевидению.
— Недавно, если верить информационным агентствам, вы сказали, что ради воспитания подрастающего поколения Академии наук необходимо сотрудничать с Церковью…
— Нет, такого я не говорил, я атеист. Однако нравственные критерии и церковные заповеди совпадают. Религия и наука — совершенно разные вещи, но Церковь может активно участвовать в нравственном воспитании верующих людей.
— Именно верующих, значит, и верующей молодежи?
— Ну конечно.
— То есть, вы считаете, что вера для молодежи — благо?
— В очередной раз повторяю: у нас светское государство и Церковь должна быть отделена от него. Я категорически против слияния любых государственных учреждений с религиозными. Но у нас еще и свобода совести. И если человек, в силу воспитания в семье или по каким-либо другим причинам, стал верующим, ну, как говорится, ради Бога. Церковь может и должна заниматься нравственным воспитанием тех, кто ее слушает.
— Ваши атеистические убеждения ни разу в жизни не были поколеблены?
— Ни разу. Недавно мне из Витебска прислали из архива анкетные материалы моего отца, Ивана Карповича. Я знал, что детстве он пел в церковном хоре и регулярно ходил в церковь. А в анкете я прочитал, что он атеист с 15 лет. И это, кстати, случалось с очень многими в те времена. Недавно я был в Ульяновске и, естественно, посетил музей Владимира Ильича. Его отец, Илья Николаевич, был верующим человеком, не пропускал ни одной службы, и все дети ходили вместе с ним в церковь. Но все шестеро стали атеистами в возрасте 15–16 лет. Наверное, для этого были причины… Такие же, как и у моего отца. Он прожил 87 лет, воевал в первую мировую, в сентябре1917 года вступил в партию большевиков, служил в Красной армии, работал на руководящих должностях — и остался атеистом до конца своих дней.