— А кто-то украл сапог, и даже, говорят, ребро…
— …А сейчас сняли фильм «Вий», где панночка — дочь американского шерифа, а Хома Брут — ковбой, и пишут: «По сценарию Николая Васильевича Гоголя». Это не меньшее кощунство! А уж в Петербурге подготовка к юбилею находится в положении, о котором принято говорить: «Тут и конь не валялся».
— Вы считаете, что разрушение российской культуры ведется целенаправленно?
— Конечно! Все это делают «заказные люди», комсомольская рвань, бездарщина, взявшая власть в свои руки. Сахаров изобрел два самых страшных оружия: водородную бомбу для Америки и Елену Боннэр — мегабомбу для России, которая сидит в Нью-Йорке и дает указания музею Сахарова проводить выставки, вроде скандальной «Осторожно, религия!». Я участвовал, как эксперт, в следствии по поводу этой выставки, и сказал, что это творчество должен экспертировать институт судебной психиатрии имени Сербского. Но когда этих «художников» хотели посадить, я послал телеграмму прокурору: «Ни в коем случае! С идеями надо бороться идеями. Не будьте Горьким, который сказал: «Если враг не сдается, его уничтожают». Горький, кстати, был способным человеком, но врал, что защищал Николая Гумилева, священников… Ему нужны были только нэцкэ, которые он коллекционировал, и сноха, с которой он жил. И нынешние его последователи идут по этому пути, все эти комсомольцы.
— Неужели все так мрачно?
— Начинают люди потихоньку приходить в себя. Потому что, куда уж дальше?..
— Дай Бог. Поговорим о реставрации. Вы всю жизнь боретесь за возрождение исторического облика Пскова…
— Им не нужен Псков, потому что это символ русского государства… Сегодня он разрушен так, как не было в июле 1944 года, когда выгнали нацистов. И Псков, и Новгород, и дворцы и парки под Петербургом начали восстанавливать в 1944 году, когда война еще шла. Кстати, сегодня в Новгороде, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, положение лучше, чем во Пскове. А там церкви разрушаются, рядом с Кремлем строят таунхаусы…
— А в Петербурге, на ваш взгляд, как с этим обстоят дела?
— Не мне, москвичу, судить этот город хотя бы потому, что в Москве с новым строительством творятся дела самые темные. Но я знаю, что и в Петербурге уничтожают старинные дома. Зачем Петербургу идти на поводу у Москвы, которая сломала, например, Военторг, гостиницу «Москва», построенную из уникальных пород камня, сейчас начинает ломать «Детский мир»?.. А все, что строится сейчас в Москве — это Арабские Эмираты 50-летней давности. Зачем все эти «огурцы», эти фостеры?.. Почему хотят сломать Дом художника и Третьяковку и построить на их месте комплекс «Апельсин»?..
— Новая архитектура в России вообще существует?
— На днях мой друг Игорь Александрович Найвальт, директор Балтийской строительной компании, провез меня по Питеру белой ночью там, где он построил новые дома. Я позавидовал, потому что он их умело сочетал с петербургской архитектурой. Но и в Москве есть способные ребята. Однако все дело в заказчиках — им не нужны умные проекты. Или возьмем приватизацию памятников. Я говорю, что первой в Москве приватизировали Манежную площадь. Центр государства! И построили там подземный универмаг, нарушив все водные коллекторы. Там ведь под землей шесть речек! Мало того, рядом с могилой Неизвестного Солдата зверинец церетелевский поставили! Вы можете себе представить, что рядом с Пантеоном в Париже или с Колизеем в Риме, или с Акрополем в Афинах такое сделали? Вот вам и приватизация…
2008
Он связывал нас с ушедшей Россией
В Пскове на 71-м году жизни скончался выдающийся реставратор и искусствовед Савелий (Савва) Васильевич Ямщиков. Он умер в больнице, от острой сердечной недостаточности. Редакция «НВ» выражает глубокие соболезнования семье и друзьям покойного.
…А мне всегда казалось, что он вечен. Несмотря на тяжелую одышку, согнутую спину, хромоту, палку, он был потрясающе деятелен, яростен, напорист. Казалось, горы может свернуть. И ведь сворачивал… Его друг и учитель Лев Гумилев называл это пассионарностью. Да, Савва Ямщиков был пассионарен и зажигал через это все вокруг.
Так и жду, что зазвонит телефон, и — бодрый голос: «Это Савва. Павел, давайте напишем о…» Дальше будет предложена информация, от которой журналист не может отказаться. Потом он будет говорить: долго, образно, и — если ему что не нравится — не очень цензурно. А не нравилось ему, прежде всего, наплевательское и преступное отношение к русской культуре, настоящим рыцарем которой он был.