Разумеется, большая часть тамошних «пейсателей» никакие не писатели. Однако политика нынешних издательств, боящихся опубликовать «неформатный» текст, привлекает в сетературу множество талантливых авторов. Их произведения в Сети получают зачастую аудиторию больше, чем если бы вышли на бумаге. Они участвуют в сетевых конкурсах, уровень многих из которых весьма высок, и выигрывают их. Нередко они прорываются все-таки на книжный рынок, не оставляя тем не менее свои интернет-страницы.
С другой стороны, как реальный самиздат иногда привлекал официально публикуемых маститых литераторов, так же и виртуальный. Недаром знаменитый сетевой «библиотекарь» Максим Мошков (Lib.Ru) с какого-то момента переводил странички известных авторов на режим самообслуживания, то есть в тот же самиздат. Что привлекает мэтров в сети? Прежде всего то же, что и прочих сетераторов, — возможность практически мгновенно узнать, как читатели воспринимают произведение.
Вырисовывается схема совместного творчества, какая была на заре словесности у сказителей с их аудиторией. В сети первым ее опробовал американский писатель Дуглас Рашкофф, в 2002 году предложивший читателям составлять сноски к тексту романа «Стратегия исхода». А первый удачный российский писательский интернет-проект принадлежал Дмитрию Глуховскому, с помощью тысяч читателей создававшему культовый роман «Метро-2034». Теперь это распространенное явление. Например, Сергей Лукьяненко на страницах ЖЖ регулярно публикует главы из находящихся в работе вещей. Например, его роман «Ловец видений» обязан читателям блога и названием, и даже грамматическим лицом рассказчика. Писатель Дмитрий Володихин одно время вывешивал в своем журнале volodihin лирические отрывки, которые позже обернулись вышедшей «в бумаге» сказкой. И так делают очень многие, известные и начинающие, потому что это удобно и выгодно.
Но все-таки главное в сетературе — возможность публиковаться всем и безнадзорно. Впрочем, не надо думать, что жизнь сетератора так уж легка. «Это интернет, девочка, здесь и… послать могут». И часто посылают, невзирая на имя и количество вышедших книг. Приходится выносить и это, и многое другое.
— Сетератор должен практически непрерывно писать, вывешивать свои произведения в сети и обсуждать чужие. В традиционной литературе подобная активность обычно проходит по графе «графомания», но здесь это — просто норма выживания, — говорит писатель Владимир Винников и признается, что сам он в таком режиме смог выдержать всего четыре месяца.
Против
Пока люди не превратятся в «овощи», бумажная книга не исчезнет
Юрий Гаврюченков, редактор книжного издательства.
В 1990-е пришли свобода слова и технический прогресс, здравствуйте! Каждый грамотный человек получил возможность письменно выразить свое мнение в художественной форме и с удивительной легкостью его обнародовать. Так возникла сетература.
Но и читатель стал опытнее, искушеннее. Ему уже не интересны Александр Казанцев и Георгий Мартынов. Испившему из чаши Кастанеды, Паланика и Пелевина охота куда более тонкого яда, нежели пресное пойло советских мэтров. Ну и социально-экономическая ситуация вносит свои коррективы. Принеси сейчас в издательство бодрый лохматый очкарик «Страну багровых туч» (повесть братьев Стругацких. — Авт.), ее завернули бы, глянув на синопсис и начало текста. Очкарик бы расстроился и, вероятно, продолжил рассылку, а его увлеченный наукой брат только рукой махнул бы на фантастику и занялся делом: грант надо отрабатывать и по кредитам платить. В результате очкарик повесил бы текст на СИ и за три года получил свои пять тысяч скачиваний. Вполне сопоставимо с книжным тиражом. Бодрый очкарик стал бы дальше переводить американскую фантастику, по ходу общения с редакторами набираясь опыта и, уже будучи в тренде, сподвигая брата на новую книгу.
Сейчас редакторы отбирают из самотека в среднем одну книгу из ста. Не потому, что они злые и глупые, а потому, что лакомых читателю овсяных зерен в навозе мало, жемчужин и вовсе нет. При этом издатель кругом остается плох. Если он не печатает откровенно слабые вещи, значит, душит свободу слова. Если печатает, обвиняют, что заполняет полки барахлом. Нынешняя ситуация на книжном рынке, по сути, есть продукт редакторской уступчивости и доброты. Попустительство не идет на пользу торговле, это факт. Еще хуже, когда оно служит примером для молодых. Подростки, не до конца освоившие грамоту, начинают писать повести и романы и отсылать их в издательства, обычно в несколько сразу. Это ведь удобно: Word на ошибки указал и исправил, а почтовая программа мгновенно доставила талантливый текст по указанному адресу. Излишне перепечатывать шестьсот страниц на машинке — издательства больше не требуют первый экземпляр, им достаточно файла. Не надо мучиться с выдумыванием мира — все миры уже выдуманы, стоит только прочесть десяток книг или сыграть в компьютерную стрелялку. С психологией персонажей забот еще меньше — о ней подросток не задумывается, поскольку имеет об этом очень слабое представление.