«Писательство — это на 99 процентов ремесло, и лишь на один процент искусство».
Возвращение аэдов
Глобализация — это не хорошо, и не плохо. Глобализация просто есть. Наверное, мир от нее погибнет, но не она же в этом виновата. Этот процесс начался, когда Адам впервые обратился к Еве. А мир все равно погибнет, раз уж ему так суждено.
Но я сейчас не об этом. Парадоксально, но некоторые приметы глобального мира возвращают к его истокам. Я говорю о массовых коммуникациях, об интернете, прежде всего. Всемирная паутина так объединила людей, как было в начале пути человечества.
Тема необъятная, но в последнее время прибавившая еще один, очень любопытный аспект. Я имею в виду совместное творчество писателя и читателей его интернет-блога. «Совместное» — в самом прямом смысле: автор выкладывает в блог куски недописанной книги и предлагает читателям делать замечания и предложения. И многие из них принимает.
И эти занятия не напоминают ли вам самую зарю литературы — когда народные сказители, всякие аэды, барды, гусляры, жонглеры, коллективно создавали шедевры, многие из которых пережили свою эпоху и дошли до нас, восхищая совершенством? И, кстати, правильно восхищают: галька, столетиями обкатываемая водой и другими камнями, тоже приобретает род совершенства. А этот вид коллективного творчества и есть такое обкатывание. Он делает пока первые шаги, дальше, конечно, будет развиваться, и прибегать к нему будут не только фантасты и авторы популярной литературы, но и мастера «серьезного» жанра. Скоро он войдет в обычный писательский арсенал. И, как знать, может быть когда-нибудь таким образом будут созданы новые «Беовульфы», «Эдды» и «Гэсэры»… Ведь происходит именно то, о чем мечтали корифеи прошлого века, Джойсы и Толкиены — сотворение нового эпоса.
Но не потеряется ли за этим безличным совершенством сам автор, как почти не видим за «Илиадой» Гомер?..
Литература позитивного кошмара
В чём причина популярности произведений о жизни человечества после конца света?
…Произошла глобальная катастрофа. Большая часть людей погибла, выжившим предстоит постоянная жестокая борьба. И они сражаются, охотятся, ищут сохранившиеся от рухнувшей цивилизации вещи, пытаются строить новое общество. Панорама мёртвых мегаполисов, примитивных человеческих групп, изуродованной природы… Таков обычный сюжет постапокалипсиса, жанра, вернее, поджанра фантастики.
Популярность художественных произведений обусловлена во многом социально-биологическими потребностями людей. Например, детективы и боевики интересуют в основном мужчин, как потенциальных защитников — инстинкты велят им получать полезную информацию, способствующую этой функции. Сентиментально-романтическую литературу предпочитают женщины — хранительницы очага, продолжательницы рода и воспитательницы потомства. А вот постапокалипсис интересует многих вне зависимости от пола. Очевидно, мужчин привлекает героическая борьба, а женщин — воссоздание нормальной жизни из руин.
То же самое трогало публику и в непосредственном литературном предшественнике постапокалипсиса — робинзонаде, где героические одиночки тоже пытаются строить жизнь на голом месте. Главное различие в том, что «робинзоны» выброшены за пределы цивилизации, а в постапокалипсисе сама цивилизация погибла. Впрочем, в современной литературе встречается смесь робинзонады и постапокалипсиса, как в романе великого фантаста Роберта Хайнлайна «Пасынки вселенной», где действие развивается на столетия летящим в космосе огромном корабле, население которого считает себя всем человечеством.
Ситуацию, при которой рушится вся цивилизация, писатели долго не могли себе представить. Конечно, уже в древней культуре возникла эсхатология (учение о конечных судьбах мира и человека), наивысшее выражение которой — христианская апокалиптика. Но то, что будет после конца света, долгое время по умолчанию считалось неописуемым. Ну, разве что бытовала сомнительная доктрина хилиазма — тысячелетнего царства Божия на земле. Однако в Новое время по мере всё ускоряющегося развития науки и техники нарастала тревожность. Хоть уже не возникали, как в Средневековье, истерические пандемии по поводу светопреставления к определённой дате, появилась мысль, что оно может случиться не по библейскому сценарию.