Но когда идеологические баррикады были разрушены, вмешался рынок. Печатный рынок — дело мрачное. Как мне признавался один издатель — человек не бедный, — он никогда не играет в казино, потому что риска потерять свои деньги или надежды получить хороший барыш ему и на основной работе хватает… С другой стороны, с 1990-х годов в книгоиздательство кто только не шёл — все, помимо профессионалов. То есть тех, кто знал правила игры на этом рынке. Всё изучалось на ходу, «методом научного тыка».
Дело осложнилось тем, что на дворе не XIX век, когда совсем немногие умели читать и ещё меньше — писать, а писать художественно — вообще единицы. Вот тогда писатель был властелином дум и «инженером человеческих душ». А сейчас, когда читают и пишут все, а многие ещё и имеют литературные амбиции, и среди этих многих есть люди, чьи опусы вполне читаемы, издательства просто не чувствуют потребности в авторах — предложение многократно превышает спрос. Всё это привело к тому, что писатель, в частности фантаст — а фантастика всё-таки литература, и порой высокая, — опустился на самый низ пищевой цепочки в системе книгоиздательства.
Нет, конечно, есть популярные, раскрученные писатели, издающиеся большими (по нашим временам) тиражами и получающие солидные гонорары. Таких в русскоязычной фантастике человек 10–15. Есть менее раскрученные, но тоже более-менее известные, их 50–70. А остальных вроде как и нет. Будь они талантливые, работоспособные, даже издающиеся — читатель их не знает.
— Ценность автора для тиража книги незначительна, — уверен Сергей Грушко, занимавшийся изданием серии книг по игре С.Т.А.Л.К.Е.Р.
Так что писатель — не очень завидная участь в наше время. Обратимся тогда к их продукции.
То, что спрос рождает предложение, знают даже наши издатели. Вот только спрос на жанры для них остаётся тёмным лесом. Как грустно признавался несколько лет назад главный редактор издательства «Астрель-СПб» Александр Прокопович, он не знает, какой из поджанров фантастики будет востребован читателями завтра. Отгремело русское героическое фэнтези типа «Волкодава», скопированного с почтенного старца Конана-варвара. Не слышно и об иронических перепевах этого жанра, непревзойдённым мастером которых был красноярец Михаил Успенский. Улетели из поля интересов читателей гламурные вампиры, шурша чёрными крыльями. На их место пришли «попаданцы» — герои, попавшие в некий континуум, отличный от их обычной среды обитания. В основном в прошлое. И начинающие это самое прошлое активно изменять во имя нашего настоящего. Получился жанр «альтернативной истории».
Несколько лет назад главный редактор «Ленинградского издательства» Александр Сидорович признал, что одно из первых мест по читаемости в издаваемой им продукции занимают именно такие произведения. В этом жанре работают, например, Глеб Дойников, Александр Конторович, Дмитрий Хван. Появляются при Сталине, Николае II, Петре I, Иване Грозном «гости из будущего», вооружённые современной информацией, а то и техническими средствами, и переводят путь страны на рельсы, ведущие в счастливое завтра — наше сегодня. Причём в отличие от зарубежных фантастов, очень бережно относящихся к временным парадоксам, нашим по большей части, похоже, на них наплевать. Но это уже вопрос к авторскому чувству меры.
В последнее время «попаданцы» стали уступать место брутальным спецназовцам, киллерам, мастерам боевых искусств и прочим хомо супериус, которые в страшном мире, то поражённом атомной войной, то некоей пандемией, то нашествием мутантов, инопланетян, зомби и прочей нечисти, героически выживают, побивая сотни врагов и непрерывно мародёря оставшиеся от рухнувшей цивилизации блага. Типичным представителем этого жанра бвл Андрей Круз с его эпопеей «Эпоха мёртвых», которую продолжил сотрудник ОМОНа и талантливый писатель Борис Громов. Пока жанр этот ещё на плаву, но сколько ещё он будет привлекать внимание читателя — Бог весть.