Любое из этих направлений требует от автора огромной работы, изучения множества источников информации, их сопоставления… А ещё — богатой фантазии и нестандартного мышления. И я с радостью замечаю, что среди начинающих писателей многие посвящают себя именно исторической фантастике во всех её проявлениях.
«Идейных писателей мало, но они самые заметные»
Дмитрий Володихин, писатель, доктор исторических наук.
Последние несколько лет главенствует один жанр — фантастический боевик. У него много разновидностей. Например, к боевикам можно отнести большинство произведений, написанных в жанре альтернативной истории. К ним же относятся космические оперы и мистические боевики, в которых люди воюют с какой-нибудь нечистью, и другие подобные книги. Но у всех этих видов боевика есть одна общая черта — это приключенческие сюжеты, рассчитанные на любителей «остренького», на тех, кому нравится экшен. С идеологической точки зрения боевики никак не окрашены.
И если говорить о российской фантастической литературе в целом, то она сейчас тоже не идеологична, подавляющее большинство авторов не поднимают в своих книгах ни политических, ни философских вопросов. «Идейных» фантастов сейчас намного меньше. Тем не менее они всё-таки есть: ещё с советских времён существуют два крыла фантастов, либеральное и консервативное. Их представители постоянно дискутируют друг с другом, иногда довольно бурно, так что порой складывается впечатление, что их больше, чем тех, кто пишет «нейтральные» произведения.
Проследить, как фантасты, придерживающиеся разных взглядов, полемизировали друг с другом, можно по их книгам. Особенно наглядно это показывают романы, написанные в жанрах утопии и антиутопии. Эти жанры были популярны и в советское время, у мэтров нашей фантастики, а потом — в последние годы перед перестройкой, когда следующее поколение фантастов стало полемизировать с мэтрами. И сейчас, судя по тому, что пишут молодые авторы, участвующие в «Бастионе» и других подобных мероприятиях и публикующиеся в сборниках, посвящённых разным злободневным темам, таких как «Либеральный апокалипсис», интерес к антиутопиям и утопиям опять возрождается.
Почти во всех утопиях и антиутопиях так или иначе затрагивались вопросы семьи — её важности или, наоборот, ненужности, её места в обществе. И отношение авторов к семье и её значению с течением времени менялось особенно резко. Первые утопии, созданные в 50–60-е годы прошлого века братьями Стругацкими и Иваном Ефремовым, описывали мир, где семьи в обычном понимании этого слова практически отсутствуют. Дети там не живут с родителями: чуть ли не с первых дней жизни отправляются в интернаты и воспитывают их учителя, а родственники могут лишь изредка встречаться с ними. Самые прогрессивные фантасты тех лет считали, что влияние родителей только вредит детям, поэтому его надо свести к минимуму.
Позже, в середине 1980-х годов, с этой идеей начали спорить фантасты-консерваторы. Первым против неё выступил Эдуард Геворкян в рассказе «Прощай, сентябрь!», где показано, что дети, воспитанные без родительской любви, во взрослом возрасте сами оказываются не способными на любовь и создание семейных отношений с противоположным полом. Позже, в 1990-е, к этой полемике с мэтрами подключился и Сергей Лукьяненко: в его дилогии «Звёзды — холодные игрушки» и «Звёздная тень» лишение детей семьи осуждается ещё более резко.
В наше время, в связи с тем, что действия ювенальной юстиции становятся всё более угрожающими, эта тема снова привлекает внимание многих фантастов. Теперь её можно назвать одной из центральных в полемике либералов и консерваторов. И как показывают работы, поданные на наши конкурсы, большинство неравнодушных к этой проблеме молодых писателей выступают за необходимость семьи и родительской любви.
2014
Писатели
Патриот человечества: парадоксы Хайнлайна
В этот день тридцать лет назад умер великий американский писатель-фантаст Роберт Энсон Хайнлайн.
«Писательства не обязательно надо стыдиться. Занимайтесь им за закрытыми дверями — и вымойте потом руки», — говорил человек, которого называли «деканом писателей-фантастов».