Но вот с мировоззрением Хайнлайна есть проблемы — имеют место парадоксы. Социалист, но антикоммунист. Либертарианец, но консерватор. Его «Звездный десант» либералы до сих пор поносят как образец милитаризма и чуть ли не фашизма. А написанный одновременно «Чужак в чужой стране» стал одной из культовых книг хиппи и прочих бунтарей против традиционного уклада. Многие считают «Свободное владение Фарнхэма» махровым расизмом, а другие наоборот — антирасистским произведением, написанным «от противного». Феминистки обливают Хайнлайна презрением за оду патриархату, но в супербрутальном «Звездном десанте» женщины командуют на войне мужчинами… И так далее.
Кажущаяся противоречивость Хайналйна от того, что он ясно осознавал всю сложность мира и всегда пытался отобразить его таким, каков он есть, без подыгрывания той или иной идеологии. Да, конечно, он — правый консерватор. В конце концов, родился и воспитывался в традиционалистском «библейском поясе» США. И его политическая эволюция шла слева направо, от Генри Уоллеса к Барри Голдуотеру, от демократов к республиканцам. Однако интеллектуальная честность и чисто американский культ свободы частенько заставляла его вырываться из этой парадигмы. Но сейчас он был бы не ко двору в системе нынешних западных ценностей — никакой толерантности, никакого пацифизма.
Кстати, о пацифизме.
«Пацифизм — это сомнительного свойства доктрина, пользуясь которой человек пользуется благами, предоставляемыми ему обществом, не желая за них платить — да еще претендует за свою нечестность на терновый венок мученика… Жизнь принадлежит тем, кто не боится ее потерять», — говорит один из героев Хайнлайна.
Это, несомненно, было и мнением автора, бывшего военного моряка.
Живи Хайнлайн в наши дни, наверное, мы бы считали его противником. Ведь он был безусловным патриотом своей страны, которая сейчас пребывает в конфликте с нашей. Но сейчас, когда его имя давно уже сияет в истории литературы, мы можем поучиться у него патриотизму. Причем патриотизму не только своей страны, но и планеты. Поскольку на самом деле он всегда стоял на стороне человечества.
Он прожил долгую жизнь и умер на вершине писательского успеха, в славе и почете.
— Хайнлайн еще при жизни доказал, что достоин своих наград и удач, а после смерти, которая для любого хорошего человека безвременна, народная любовь к нему только выросла, — уверен Григорий Неделько.
Звезда по имени Урсула
24 января 2018 года в Портленде, США, на 90-м году жизни скончалась Урсула Кребер Ле Гуин, всемирно известный писатель, автор знаменитых фантастических произведений.
Меня Урсула Ле Гуин сопровождает с детства, с тех пор, как я лет в двенадцать прочитал короткий рассказ «Апрель в Париже». Современный историк, специалист по Франсуа Вийону, волею некоего средневекового алхимика «проваливается» во времена жизни предмета своих исследований. С Вийоном он не встречается, но у него завязывается дружба с алхимиком, и профессор XX века с удовольствием остается в веке XV. Я понятия не имел тогда ни кто такой Вийон, ни что рассказ переведен выдающейся переводчицей Норой Галь, да и имя автора — Урсула Ле Гуин — ничего мне не говорило. Но рассказ врезался в память и остался со мной навсегда. Он какой-то… звенящий, радостный, исполненный безумной, но истинной надежды.
Потом мне открылся «Волшебник Земноморья» — чуть грустный, почти гомеровский эпос о мудрых магах, величавых драконах и безднах, разверстых в человеческих душах. Еще позже — Хайнский цикл, среди которого бриллиантом сверкает «Левая рука Тьмы», один из лучших, на мой взгляд, романов XX века, и не только жанра космической фантастики.
…Казалось бы, она с рождения обязана была стать гуманитарным светилом — дочь ученого-антрополога и писательницы из калифорнийского Беркли, одного из американских интеллектуальных центров. Но многие рождаются в подобной среде, однако писатели уровня Ле Гуин — великая редкость.
Аристократическая фамилия у нее от мужа — американского историка и литературоведа французского происхождения Чарльза Ле Гуина. Их свадьба была в Париже. Кстати, с мужа Урсулы списан и главный герой рассказа «Апрель в Париже» — Чарльз исследовал творчество забытого французского поэта XV века Жеана Ле Мэре де Бельж. Да и сама Урсула в Гарварде специализировалась на средневековой романской литературе. Наверное, отсюда некоторая торжественная размеренность ее стиля.