К последней точке романа приходишь почти физически обессиленным от эмоционального напряжения, со взбудораженным созданием и ощущением причастности к чему-то важному.
На четыре советских буквы. Обзор сборника рассказов «СССР — 2061»
Идея обзора принадлежит Антону Кизиму
Сборник «СССР — 2061» («Сборник рассказов о светлом советском будущем от финалистов конкурса СССР-2061 (за 2016 год)») — порадовал мало.
На самом деле этот ежегодный литературный конкурс превратился в некую онлайн игру, участники которой принадлежат к определённой субкультуре — назовём её «советскими ностальгистами». Они (ну, самые умные из них) прекрасно понимают, что возвращение советского государства — по крайней мере, в том виде, в каком они его себе представляют, невозможно. Но их это не волнует — они, словно фанаты исторической реконструкции, просто реализовывают своё увлечение.
По большому счёту, ничего плохого в этом нет. Однако сама тема играет со многими авторами злую шутку. Пытаясь воссоздать реалии нового СССР, они опираются на реалии старого (а многим из них, в силу возраста, они просто неизвестны). В результате обычно получается некий странный гибрид футуризма и ретроградства. Устроители конкурса неоднократно обращали на это внимание участников, но тщетно — указанной болезнью страдает в той или иной степени большинство рассказов финала.
Другой недостаток рассказов — чисто литературный и берёт начало в советской практике идеологического регулирования литературного процесса. Если говорить об узком жанре научной фантастики, то ещё в конце 40-х — начале 50-х годов советским писателям была предложена (фактически, навязана) концепция «фантастики ближнего прицела». Жанру была поставлена «партийная задача» прославления советских достижений, которые, конечно, свершались благодаря социалистическому строю. Результат был довольно бледный. Аркадий и Борис Стругацкий (АБС) иронически описали его в романе «Понедельник начинается в субботу»:
«В большинстве своем, правда, эти люди были какие-то нереальные, гораздо менее реальные, чем могучие, сложные, почти бесшумные механизмы. Так что, когда такой механизм случайно наезжал на человека, столкновения не происходило. Машины мало меня заинтересовали, наверное, потому, что на лобовой броне у каждой сидел вдохновенный до полупрозрачности изобретатель, пространно объяснявший устройство и назначение своего детища. Изобретателей никто не слушал, да они, кажется, ни к кому в особенности и не обращались».
Однако нынешние продолжатели традиций советской фантастики почему-то считают, что именно этот воинствующий технократизм — сильный литературный приём. По крайней мере, большинство текстов-финалистов построены именно на реализации советским человеком некой научно-технической или социальной идеи. При этом тексты изобилуют специальными описаниями этой самой идеи, ничего не дающими сюжету и рассеивающими внимание читателей. Такое впечатление, что многие авторы, прямо как у АБС, являются специалистами в какой-то узкой области и увлечённо делятся с читателем своими техническими знаниями. В ущерб литературным качествам своего произведения.
Львиная доля представленных текстов — стилизация под «производственный роман». Этот жанр принадлежит не только литературе социалистического реализма, но именно в её рамках он приобрёл специфические и неприятные черты — навязчивая идеологизация, загромождённость ненужными техническими деталями, искусственность конфликтов, шаблонность героев. Я говорю, конечно, о худших образцах, но авторы сборника явно и не равнялись на Андрея Платонова…
Сборник несёт и еще одно родимое пятно советской литературы — бесконфликтность, вернее, «конфликт хорошего с лучшим», характерный для текстов, где повествуется о счастливой и насыщенной жизни в Стране Советов. Настоящий конфликт имеет место там, где рассказывается о борьбе советских людей с враждебным окружением. Но, как мы покажем далее, в отзывах на рассказы, некоторые их этих вещей вообще не стоило включать в сборник, поскольку они явно выбиваются из темы.
Ну и многие рассказы являют порок советской утопической фантастики, подмеченный ещё Иваном Ефремовым:
«Люди эпохи всепланетного коммунизма страдают едва ли не худшими недостатками, чем мы, их несовершенные предки, — эти неуравновешенные, невежливые, болтливые и плоско-ироничные герои будущего больше похожи на недоучившихся и скверно воспитанных бездельников современности».