«Дядя Жора… выпустил из сверкающего раструба легкое быстрое лассо — оно со свистом обхватило высокие золотистые сосны, белое облачко за лесом, кусты сирени под окнами, сарайчик, стоящих у калитки пацанов и двух взрослых соседей, втянулось обратно, и тут же из трубы саксофона поплыл задумчивый морской бриз, прошелестели паруса, за кормой яхты вспенилась белая дорожка, тяжело вздохнул океан, заскрипели снасти, из-за туч выглянуло солнце…»
Боже, как это красиво!
Питерские мозаики рубежа веков
Одна за другой вышли две книги известного петербургского писателя, нашего постоянного автора Дмитрия Каралиса — «Очевидец, или Кто остался в дураках? Избранная публицистика» и «Петербургские хроники. Роман-дневник. 1983–2010».
Книги эти, с одной стороны, разные, а с другой — очень похожие. Дело даже не в том, что автор на сей раз предпочел художественному вымыслу записи о действительно происходивших событиях. Те, кто хорошо знаком с творчеством Каралиса, знают, что он постоянно работает на реальном материале — творчески осмысленном и обработанном. Так что эти книги — не начало нового направления в его творчестве, а скорее некий промежуточный итог, жизненный и литературный.
Литература просачивается в жизнь любого настоящего писателя — такова издержка профессии. Пределом это имеет претензии художников-концептуалистов считать собственную личность произведением искусства. Это логично, но неверно, ибо линейная логика к искусству неприменима. Личность автора может существовать в контексте литературы, но именно в контексте, а отнюдь не подменяя литературу собой. Каралис это знает прекрасно. Ведь, казалось бы, что он сделал? Собрал свои статьи и фельетоны, в разное время опубликованные в разных газетах. А в другой книге просто опубликовал свои дневники за 27 лет. Велики ли труды и какое это имеет отношение к литературе? И труды большие, и отношение самое прямое.
Что касается трудов, то поднять дневниковые записи, хаотичные, сугубо личные, навеянные сиюминутными влияниями, до уровня полноценного произведения — работа куда более тяжкая, чем написать стилизованный под дневник литературный текст. И адаптировать написанные по разным поводам и под формат разных изданий газетные статьи, чтобы они тоже представляли собой некое единство — тоже весьма и весьма непросто. И все это Дмитрию Каралису вполне удалось. Это к вопросу о литературности его публицистических книг.
Публицистика публицистике рознь. Можно хаотично накидать статей, собрать под одной обложкой и выпустить книгу. А можно, как и сделал автор «Очевидца», тщательно выстроить их. Дать сначала подборку очерков о писателях прошлого и настоящего (о последних — по личным впечатлениям от общения). Перейти к малоизученным, но потрясающе интересным страницам истории Петербурга. Рассказать захватывающие истории своей семьи (автор много занимался этими изысканиями). Прояснить собственную, четкую и ясную, гражданскую позицию. Погрузиться в социальные проблемы, близкие и писателю, и его читателям. И встать на защиту родной культуры, раздираемой враждебными влияниями. А закончить все подборкой смешных и умных фельетонов на самые разные, но всегда актуальные, темы.
Если говорить о «Петербургских хрониках», то это уже и не совсем дневники. В них проникают письма, телеграммы, сообщения электронной почты, та же публицистика. Мелькают прообразы героев литературных произведений Каралиса. Тот, кто читал его «Роман с героиней» или «Чикагский блюз», а то и «Записки ретроразведчика», обнаружит, как реальные герои или подлинные события, происходившие с автором дневников, вступают в ткань прозы, обрастают художественными подробностями, застывают в образах. Но кто и не знаком еще с творчеством писателя, прочитают «Хроники» с величайшим интересом. Потому что это настоящий роман, роман о нашей жизни, совсем недавней, но уже стремительно погружающейся в историю. Острый писательский взгляд выхватывает из будней узловые моменты и, облекая их в художественное слово, вызывает мощное сопереживание. Потому что Дмитрий Каралис — прирожденный рассказчик, а это талант такого рода, который не скроет никакой публицистический жанр.
Строго говоря, Каралис написал книгу, которая по жанрам не может быть отнесена ни к одному известному. Из литературных предшественников можно вспомнить разве что Дос Пассоса. И так же, как тот в своей знаменитой трилогии «США», при помощи отрывочных литературных набросков, газетных сообщений, телеграмм, афиш, мощно показал срез культурной жизни Америки первых десятилетий двадцатого века, Каралис дает срез петербургской жизни рубежа XX и XXI веков. А Петербург, если не помните, — культурная столица России…