Раньше я тут раза три с Кислым бродил, он говорил - место нехорошее:
"Ни хабара, ни людей. Ногу сломаешь- никто не поможет."
Ну так шел я, шел. Старался быстрым шагом, не нравилось мне тут. Ливень и не думал останавливаться, ветер поднимался, зубы стучали.
Думал я:
" Вот доберусь до Свалки, там на вокзале у Серого заночую. Правда, сначала с бандюками договориться придется. Сволочи, "кровь камня" - заберут ведь. Эх, ну и ладно, лишь бы живым до костра добрести..."
Тут как в сказке, гляжу - куски бетонных плит повалены друг на друга, костер догорает между ними. Радость? Нет. Я достал свою "Гадюку-5" и медленно стал брести к месту. Решил залечь в кусты, но вдруг как передернуло:
"Э-э-э-й, есть кто? Народ, давайте по мирному, у меня хабара - нет и сил стрелять - тоже." - крикнул я.
В ответ - тишина. Думаю - ушли Сталкеры или затаились. Подошел поближе, аккуратно, медленно. Заглянул в завалы. Никого - дым, угли, следы и рюкзак. Колбаса надгрызанная, ружье.
Проверил - заряженное.
"Кто тут? Я - с миром, согреться пришел."
И вдруг мне отозваться тихий, срывающийся, хриплый голос:
"Мужик, спасайся!"
Я закидываю голову наверх и гляжу - в колючих ветвях раненый сталкер - ты.
"Беги, чудак! Они идут!" - захрипел снова, указав пальцем куда-то в заросли.
Ну, я навел ствол на кусты. А вот кто мог знать про то, что крысы живут в этой чаще? А?
А дальше ты всё знаешь.
Как карабкался я по этому проклятому "Кактусу". Как крыса-сволочь забралась в штанину. И как я матерился, когда она меня "там" укусила...
Вот сидел я себе на шипованом дереве. Крутил в руках пустую банку из под тушенки. Нога медленно соскальзывала с мокрой после дождя ветки.
Дырявый от колючек этого дерева противогаз болтался на сучке, "Гадюка-5" лежала у локтя. Тучи медленно расходились, солнце приятно грело замерзшее лицо.
Вот так и пропадают Сталкеры. Ты меня уже и не слышал, кровь залила ухо, я бы помог, если бы мы не сидели на разных деревьях.
Крысы так и поджидали, шипя в своих дебрях, пока один из нас окажется на земле.
"Ну, или - я, или - ты" - сказал, достав "Гадюку" и выпустив очередь в твою руку, держащуюся за ветку.
Ты завыл и упал мешком вниз. Грызуны отреагировали моментально, стая выбежала из зарослей и бросилась на твою шею. Ты кричал и отбивался,
стонал, скидывал маленьких гадов с себя.
А я тем временем сполз, еще раз прорывая и так изношенный комбинезон об шипы дерева, и тихо пятясь, отошел вглубь бурьяна.
Вот и хромаю теперь по дороге, говоря с тобой, незнакомый мне Сталкер, благодаря которому я сейчас жив. Спасибо и прости...
Валерий "Отшельник" Гундоров Крысиные шкурки
Странная это была компания, неподходящая, с первого взгляда, друг к другу, собранная, казалось, с бору по сосенке. В лагерь молодняка, притулившийся под самым боком у военной части, пришли они порознь, с интервалом в несколько дней, и позвала их Зона по-разному, разные струны души резонансом откликнулись на ее неслышимый зов.
Юрик – невысокий, худощавый, вихрастый парнишка, которому – одень кругляшки-очки – и вылитый Шурик из «Кавказской пленницы». К тому же – неисправимый двадцатисемилетний романтик и паталогический, абсолютный с большой буквы, неудачник, как поначалу посчитали многие. За его непревзойденное умение собрать все ямы и кочки на ровном месте к нему быстро приклеилась кличка «Везунчик». Про таких еще говорят, что и на родной сестре трепак поймает.
Вторым был низенький, пухленький, кругленький, подвижный словно ртуть молодой человек по имени Вадик, гордо именовавший себя «Центурионом» и не желающим откликаться ни на какие другие обращения. Хотя за глаза все называли его «Пончиком».
И третий - почти двухметровый Петя «Паровоз», получивший свою кличку за габариты, однонаправленность в спорах, непробиваемую лобовую броню, постоянную привычку курить, особенно чужие, и способность долго разгоняться и медленно тормозить. Его характерная особенность – сначала бить, а потом думать и подсказала ему дорогу с Большой Земли в Зону.
Много людей приходит в Зону, разных людей, и, казалось бы, ничем они не должны были выделиться из общей массы, ан нет – Зона – кому мать, кому сестра, кому тетка, а им спервоначалу мачехой оказалась. И все вроде нормально, приняли их сталкеры, да вот только потом непонятки начались. Начали в лагере у мужиков вещи пропадать, да нычки дербаниться. Оно, конечно, и раньше бывало – то кабан нычку вскроет и разорит, то псы слепые или съестное, или артефакт какой учуют и в тайнике полазают. Они почему-то на некоторые артефакты реагируют – то ли жрут их, то ли со злости грызут. А бывает, что кто и на чужой тайник наткнется. Тут уж от человека зависит – кто вычистит нычку, кто не тронет, а кто возьмет безделицу малую, да в тайник свою какую безделицу кинет – мол, не зевай, сталкер, о твоем тайничке ленивый только не знает. Опасное это дело – чужие тайники зорить, за «крысу»-вора прослыть можно, со всеми вытекающими, или прилетающими. А что может прилететь – сами понимаете. В Зоне принцип какой – Бог создал людей разными, Кольт слегка уровнял их шансы, а Калашников всех привел к одному знаменателю. Другое дело, если кто сам тебе про нычку расскажет и попользоваться разрешит, или с «Навигатора» жмурика инфу про тайник снимешь. Тогда – считай, наследник. А уж если с упокоенного зомбера или снорка, не к ночи будут помянуты, - если у них, конечно, «Навигатор» до этого момента доживет, то взять такой тайник сама Зона велела.