Отправилась троица по маршруту, что Бес указал, аномалий там и не было, спокойно дошли до старой стоянки. Глядь – артефакты валяются, много, переливаются, подманивают, мол – что смотришь, сталкер, подходи, бери. Побежал к артефактам Центурион-Пончик, бежит, торопиться, кричит: «Я, мое, я первый увидел, мой хабар!». Приняла его «птичья карусель» - и расплескала мелкими брызгами по окрестностям. Стоят Везунчик и Паровоз, рукавами Центуриона с лица вытирают.
Пошарили они по стоянке, нашли старый сундук – военный металлический ящик, часто используемый сталкерами для хранения стояночных припасов, глядь – а в ящике пусто. Тут то они и поняли, что не просто так их за шкурками крысиными послали. И что теперь им по возвращению могут сказать, что товарища они убили, а шкурки припрятали. И решили они не возвращаться, дальше в Зону идти. Так и отправились.
Волк покрутил в ладони помятую алюминиевую кружку, коротко выдохнул и опрокинул ее содержимое в рот. Глаза его на мгновенье затуманились, а потом прищурились, разъедаемые дымкой «курятины», используемой в качестве закуски.
- Так а кто ж из них «крысой» то, вором был? – сидевший напротив Волка сталкер изогнулся, чтобы пламя костра не закрывало лицо рассказчика.
- А никто. Крысу мы позже поймали. И в «птичью карусель» спустили. Чтобы другим неповадно было. Он за месяц до них пришел и начал потихоньку дальние нычки потрошить, под зверье маскировался – распотрошит нычку - и приман для кабана или псов оставляет, чтобы на них думали. А как эти трое появились, да деньжата у них показались – вот тут то он и распоясался. Верно, гаденыш, рассчитал, что на них подумают. – Волк докурил и щелчком левой руки отправил окурок в костер. Правая привычно лежала на АКСУ, положенном рядом прикладом на землю, стволом – на правое колено.
- А что с Везунчиком и Паровозом стало? – спросил молодой русоволосый сталкер в новенькой энцефалитке.
- А ниче не стало. Паровоз, говорят, дошел до Бара и в «Долг» подался, ну да ему там самое место, там таких любят. Везунчик, вроде, так и бродит свободным сталкером.
- Центуриона-Пончика жалко. Вроде как ни за что пропал мужик – подал голос разливающий по кружкам сталкер.
- А чего его жалеть? Ему ж сказали – ничего не трогай. Через свою жадность и попал. Зона – она жадных быстро прибирает. Это на Большой Земле губят водка, бабы и лень, а в Зоне – жаба, лень, да мечты про бабу.
- А откуда ж они тогда денег то взяли? Склад артефактов что ли нашли? Интересно б узнать где таким хабаром разжиться можно, - снова подал голос русоволосый в новой энцефалитке.
- Вот ведь народ! Хоть кол им на голове теши. Ты им про жизнь, про аномалии – а они тебе про хабар…. Кабанов они для Сидоровича промышляли. За это он им и платил. – Волк сплюнул, выпил из кружки налитое, поморщился, подхватил протянутый бутерброд с колбасой, откусил, прожевал, скривился – А колбасу и батоны хреновые нынче стали делать… Да и водку не лучше…
Валерий "Отшельник" Гундоров Кукла
Зачистка деревни подходила к концу. Трупы «зачищенных» кровососов стаскивали к околице деревни, чтобы потом облить бензином и сжечь, вырезав предварительно ротовые щупальца, используемые на Большой Земле для создания лекарств нового поколения и потому стоящих немалых денег. Макс – командир группы «свободовцев», руководивший зачисткой деревни, взмахом руки подозвал к себе двух бойцов – Севу «Свистопляса» и Серегу «Каталу», показал им на пару отдельно стоящих на отшибе деревни домов, даже не домов – остатков стен без крыши и завалившимися внутрь дома стропилами, коротко приказал - «Проверьте».
- Командир, да чё там будет? - привычно заныл Катала, не любящий утруждать себя лишними движениями, - Зачистили все качественно, все подвалы и чердаки проверили, вон они – упырюги, рядком лежат. Кто там в развалинах может спрятаться? У упырюг от запаха крови башню сносит, уже давно выскочили бы.
- Все поняли, командир! Ща все сделаем, - бодро отозвался Свистопляс, утягивая недопонявшего такого энтузиазма дружка из-под строгого взгляда командира.
- Ты чего, Кат, тупой? - Свистопляс продолжал тянуть за рукав свободовского комбеза не особо упирающегося товарища по дороге в сторону разбитых домов – Если там и есть кровосос – то подраненный, сам говоришь – здоровый уже давно бы выскочил. Нам на пару завалить его – раз плюнуть. Брыли с него посрезаем, остальным скажем – мол, для острастки стреляли, что нет там никого. А трупешник гранатой подорвем. Брыли барыге одному мутному за «шышки» загоним, есть у меня такой знакомец, иногда дела с ним имею, не сдаст.