Как только пригорок скрыл грузовик из вида, машина тут же свернула влево, на неприметную грунтовую дорогу. Медленно проехав мимо покосившихся щербатых заборов, огораживающих такие же разваливающиеся домишки, машина остановилась около костра, горевшего в пустой металлической бочке. Небольшой поселок из десятка одноэтажных домов дал приют людям, позволяя им укрыться от зверья и взглядов военных, не любивших присутствия посторонних на контролируемой территории. Сидевшие у костра люди, в большинстве своем одетые в куртки-энцефалитки, замолчали, внимательно разглядывая самостоятельно передвигающееся чудо техники, что в здешних местах, полных ржавеющих остовов, было редкостью, и ее водителя. Один из них, одетый в камуфляжную форму, отделился от сидящих у костра, встал к стене дома, сразу попадая в «слепую зону» водителя, взял автомат наизготовку.
- Волк, ты чего там прячешься? – Радостно улыбаясь, водитель выпрыгнул из кабины и обошел машину.
- Паленый!?! Вот так новость! Живой, бродяга! А говорили – того…
- Выкарабкался. Оно конечно, сталкеров в рай без очереди пропускают(с), да на меня, видать, билетов не хватило. А ты все с молодняком? Какие тут у вас новости? – руки собеседников перехлестнулись в крепком рукопожатии.
- Выдра того… Ушел в Зону и …
- Земля ему пухом. Дальше в Зону, ближе к небу… (Стругацкие «Пикник на обочине»), - Паленый помрачнел, широкую улыбку за ниточки стянуло в уголки рта. – Сидорович все так же, в бункере сидит?
- Конечно, как крот, носа на поверхность не показывает. Ты к нему?
- Ну. Машину разгрузить поможете?
- Не вопрос. Чего привез то? – Волк взмахом руки подозвал сидевших у костра.
- Болты, гайки, водку, тушенку, вообщем, всего понемногу, что для жизни надо. Вон те дальние ящики берите. – указав ящики в кузове, которые нужно сгрузить, Паленый прошел по тропинке за дома, спустился по ступеням спрятанного за домами бункера вниз и толкнул железную дверь.
В бункере располагался магазин, он же клуб по интересам, он же приемный пункт артефактов и всего того, что сможет притащить из Зоны сталкер. Сталкерами, с легкого пера писателей Стругацких, стали называть отчаянных людей, которые на свой страх и риск, в одиночку и небольшими группами, стали исследовать загадочную, а зачастую и смертельно опасную, территорию, образовавшуюся после выбросов на Чернобыльской АЭС, и таскать оттуда разные диковины, названные артефактами. Заведовал этим заведением бессменный Сидорович, про которого злые языки поговаривали, что залез он в этот бункер еще до первой аварии, сразу как от батьки Махно ушел.
- Сидорыч, живой?
- О-о-о! Паленый! Сколько лет, сколько зим! Значит, раньше ты мне артефакты, а я тебе продукты, а теперь наоборот? – грузный Сидорович приподнялся со стула и через прилавок протянул правую руку. – Все привез, что я заказывал?
- Все, Волк с ребятами разгружают.
- Про Выдру слышал? – Сидорович сочувственно посмотрел на Паленого. Тот молча кивнул головой.
- Да-а, судьба. С Зоной ведь так: с хабаром вернулся – чудо, живой вернулся – удача, патрульная пуля мимо – везенье, а все остальное – судьба… (с). – Сидорович вздохнул и достал из-под стола бутылку водки. – Помянем?
- Я потом. Мне еще на блокпосты ехать. Давай о деле – есть заказы на артефакты «Медуза», «Каменный цветок» - этих возьмут много. Медики готовы скупить все «ломти мяса». Есть покупатели на «вспышку» и «кристальную колючку»…
- «Вспышку» и «кристальную колючку» в окрестностях не найти.
- Так ты договорись с Барменом. Вы же в приятелях вроде ходите. Сталкерам тему закинь. Народ на Большой Земле неплохие деньги готов платить за вещицы из Зоны. И мутанта на вкус хочет попробовать. Раньше бабы мутоновые шубы хотели, а теперь мутантовые. А если сумеем с вояками договориться, то и экскурсии организовать можно. Да много чего – народ на Большой Земле на Зоне помешался. С вояками договорено, к вам лезть особо не будут, майор все так же денежку любит. Товар я буду привозить и забирать сам. А про Призрака слышал что-нибудь? - Паленый облокотился о стойку, которую в незапамятные времена Сидорович соорудил самолично, перегородив поперек подвал, и которая, с тех пор, являлась предметом его гордости.