Последняя оставляла желать лучшего. Если по этажу, несмотря на мусор, еще как-то можно было пройти, то спуститься по лестнице вниз уже нет — через три ступеньки от площадки шел обвал. Лана посмотрела наверх, убедилась, что все ступеньки целы, и пошла вслед за ускакавшим вперед псом. По идее, на пятом этаже выход на крышу, а значит, там должна быть пожарная лестница. Наверное.
А еще на пятом этаже была Мила…
— Надеюсь, с ней все в порядке.
Этаж к таким надеждам не располагал — как минимум потому, что сам почти превратился в крышу. Что стало с настоящей крышей, Лана не знала, а представить боялась — отчасти из-за трещин, расходящихся от места, где она упала, отчасти из-за крови и других разлитых жидкостей, которые она увидела здесь. Перегородки, если они и имелись, теперь были сметены, стекла окон на сохранившейся несущей стене — выбиты и рассыпаны мелкой крошкой по полу. Нет, крошева было больше, значит, это еще какое-то стекло. Вот уж где легко порезать ноги! Но пес ее опасений не разделял и, не дождавшись, что она сама пойдет дальше по этажу, осторожно схватил за запястье и потянул.
— Ай! — Лана подалась вперед и чуть не упала, едва сохранив равновесие. — Да подожди ты! — цыкнула она на пса, тот потупил взгляд и виновато отступил. — Что-то мне подсказывает, что отсюда лучше уйти. Чем скорее, тем лучше.
Но разворачиваясь к лестнице, она заметила в стороне, куда тянул ее пес, замершую синекожую девушку из видения. Та, поняв, что ее обнаружили, размеренно заговорила на незнакомом языке и протянула к Лане руку. Лана остановилась, не зная, что делать. Песик призывно замяукал, показывая, куда, по его мнению, надо бежать. Девушка продолжала говорить, и некоторые слова становились понятны, хотя язык оставался все тем же.
— Домой… — разобрала Лана. — Возвращайся с нами домой.
Домой? Ноги сами шагнули вперед, но сзади кто-то схватил ее за талию и, подняв в воздух, понес в сторону выбитых окон. Синекожая закричала, призывая на помощь. Пес шипел вслед. Лана посмотрела на державшие ее руки — человеческие, загорелые, скосила взгляд в сторону, пытаясь рассмотреть не то спасителя, не то похитителя, и сердце рухнуло в бездну отчаянья. Там, за спиной удерживающего ее человека, распахнулись черные крылья, такие же, как у маньяка. Такие же, как у ее смерти.
Показалось, что сердце от ужаса прекратило биться, тело окаменело. И только губы продолжали упрямо шептать: «Помоги мне. Пожалуйста, помоги мне».
— Ну, конечно, помогу, — пообещал чей-то насмешливый голос. — В конце концов, я долго этого ждал.
Из ниоткуда к ней потянулась огненная рука, и Лана, не задумываясь, за нее уцепилась.
Глава 5. Неугасимый огонь
Яна начало напрягать то, что его, шутя, перетаскивали то на выставку, то обратно. Интересно, у творцов со всеми такие «салки» работают, или просто ему не повезло? Спросить Милу напрямую, что за дела, не позволяла совесть. Или жалость к этой хрупкой нервничающей девушке, расстроенной из-за сорванной выставки, к которой она долго готовилась. Поняв, что Ян никуда не побежит сломя голову, Мила отсела от него на диванчик и принялась теребить браслеты на запястье, бездумно глядя в стену. Да, в ту самую стену, на которой еще недавно висела доска с жертвами маньяка. Ян прекрасно понимал, что опасность на выставке совсем другого рода, но не представлял, какого именно. Неизвестность бесила. Больше всего на свете он не любил неизвестность, ожидание и собственное бессилие. И вот сегодня словил комбо.
Кажется, что-то такое уже было с Яном, когда он в последний раз получил от отца по лицу и упал, ударившись головой о косяк. В тот день ему показалось, что отец замахнулся на Лану, и Ян просто не мог не вмешаться. И не пожалел о своем поступке, даже когда расплывающийся от боли и слез мир показал ему, как на голову насмерть перепуганной сестренки ложится тяжелая мужская рука и гладит по волосам. Даже когда услышал, как отец просит у Ланы прощения.
О том, что отец умер, Яну сообщили только после выписки из больницы, где он целый месяц пролежал с сотрясением мозга. Ходили слухи, что Виктора Смирнова убили на глазах у дочери, но Лана ничего не помнила. Не удивительно — такой шок для семилетнего ребенка. И хотя Ян помнил, что сестра была единственной, кого отец не трогал, он не испытывал к Лане ненависти и ни капли не жалел, что в тот день попытался ее защитить. Он и сейчас предпочел бы выйти против непонятного «опасно», вместо того, чтобы мерить шагами чужой кабинет. Кабинет, когда-то принадлежавший его отцу.
Хлопнула дверь, и, едва не сбив Яна с ног, в комнату ворвался Сеня, успевший переодеться в черное. Правда, в его случае это были всего лишь джинсы и футболка с символикой группы «DrugMetal». Неплохая группа, кстати. Их, кажется, Лана слушает. От воспоминаний о сестре чувство собственной беспомощности накатило с новой силой, и Ян так сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели.