Ответом было нестройное «он сам» от Сени с Ванькой, и одновременно с этим почти неслышное Дэна:
— Она вернула огонь, Макс. И синекожая сука вернулась за нею.
Глава 6. Демон Максвелла
Долина утопала в густом тумане, из-за которого на расстоянии вытянутой руки все терялось в серо-молочной дымке. Под босыми ногами Ланы хлюпало: то ли обильная роса, то ли недавно прошедший дождик, и она успела не один раз пожалеть о неудачном выборе обуви для выставки. Прилетевший в лицо ветер заставил вздрогнуть и поежиться от холода, но принес с собой звук гонга, а значит, впереди было еще что-то, помимо бесконечного тумана. Лана обхватила себя за плечи, потерла их, пытаясь согреться, потом решительным шагом направилась на звук.
Картинка сменилась неожиданно, словно механизм игры посчитал ее действия верными и прогрузил следующую сюжетную локацию. Поначалу Лане показалось, что она попала в грот, но вскоре все прояснилось, и она увидела каменную кладку и стоящего в арке Будду. По бокам от статуи располагались вазы с лотосами, впереди — округлая подставка для свечей и благовоний. Принюхалась, но ничего не почувствовала, провела рукой над пламенем свечи — результат тот же. Получалось, что она одновременно существовала и нет, как призрак… Или это всего лишь сон? В пользу последнего говорила быстрая смена мест действия, где Лана никогда не бывала в реальности. И если сны — привет сознанию от бессознательного, то, может именно здесь ее ждет подсказка о том, как вернуть память?
Лана, решив не паниковать раньше времени, осмотрелась и обнаружила справа от арки кое-что интересное: там, на отполированном до блеска полу сидел пожилой монах и чинно выводил на бумаге иероглифы. Он делал небольшой росчерк кистью, отводил ее в сторону, любовался получившейся линией, проводил новую — и так по кругу. Движения были настолько плавными и грациозными, что старческие пятна на руках и лысой голове казались нарисованными. Но Лана откуда-то знала, что старику уже минуло больше сотни лет, и он давно хотел бы оставить этот мир, вернувшись в Колесо Сансары. Перед монахом сидел черноволосый подросток и хмурил брови, с каждым мазком кисти становясь все мрачнее и мрачнее.
— Это долго! — не выдержал мальчик и вскочил на ноги. — Долго, понимаете?! А учиться я как по-вашему должен?
— Учителя смогут навещать тебя здесь, и все они будут творцами, чем не всякий ребенок может похвастаться.
Монах закончил выводить иероглиф, отложил лист в сторону и взялся за новый. Он был невозмутим и сосредоточен, в то время как подросток в ярости сжимал кулаки. Но стоило мальчику с шипящим «тогда!» податься вперед, как рука с кистью дернулась, нарисовала в воздухе замысловатую руну и заключила ее в круг. Руна вспыхнула золотом, полетела вперед и, припечатав мальчика по лбу, пронесла пару метров назад, опрокинула на пол. Лана охнула и кинулась к упавшему, но бессмысленность своего поступка осознала, лишь когда встретилась с горящими яростным отчаяньем темно-карими глазами подростка. Он ее не заметил и не услышал сочувственное: «Ты там как?»
Точно, она же призрак, а значит, никому не сможет помочь. Она вздохнула и полетела прочь.
Декорации сменились. Лана снова хлюпала босиком по лужам куда глаза глядят, а глаза дальше носа ничего не видели из-за тумана. И звук гонга, как ориентир, исчез. И ничего не менялось, словно она стояла на месте.
— Ну а здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте, а чтобы попасть в другое место, нужно бежать вдвое быстрее, — вспомнилась мудрость от Льюиса Кэрролла.
И она побежала, боясь в итоге налететь на дерево или стену, но ничего такого не случилось — случился обрыв, огражденный хлипким забором из низеньких столбов и пары реек, зато по всему периметру. Он-то и остановил Лану, представив взору спускающееся вниз ущелье с текущим по дну ручьем. Упадешь с такого — все кости переломаешь, чего ни в коем случае не хотелось бы прочувствовать на собственном опыте. Она отошла подальше от края и осмотрелась. Конечно же! Разве могло быть иначе? Перед обрывом стоял давешний мальчишка, и кожа его была полностью покрыта сияющими рунами, похожими на полученную от монаха ранее. Какой непоседа оказался — уже столько раз наказали! Лана почему-то улыбнулась и крикнула:
— Эй, ты же не прыгать отсюда собрался?
Мальчик вздрогнул, сделал пару шагов назад и только потом, обернувшись, столкнулся взглядом с ее обезоруживающей улыбкой. Убедившись, что это не один из монахов, он шумно выдохнул и нагло поинтересовался: