- Твоя смерть не будет такой быстрой, как у моей мамы, но яркую вспышку боли я тебе гарантирую.
Снова нарисовав образ, теперь в два раза быстрее вытекающей из глаз крови, я добавила невыносимую боль, которая должна была появится на его последнем вздохе. Теперь, осталось совсем немного, его кожа уже посинела, а к крови присоединились слезы. Жалкое зрелище, а значит лучшее из возможных.
Его глаза закатились под веко, что означало боль и страдания, которые он все же почувствовал и последний вздох, который издал.
Теперь ярость отпустила меня, и пришло новое чувство - непонимание. Я снова посмотрела на парня, всего в крови снаружи, и обескровленного внутри.
- Но, как? Как такое может быть?
От размышлений меня отвлекли крики, доносящиеся с улицы, и стремительно приближающиеся. Наверняка, люди бегут сюда в надежде укрыться, но их попытки добраться пресекаются выпущенной пулей.
Я снова посмотрела на тело своей матери, и новая слеза потекла по моему лицу.
- Прости меня – я все еще плохо понимала, что только что произошло, но теперь здесь было два трупа, толпа солдат на улице и тайный проход, который все еще был лучшей альтернативой. Мои пальцы дрожали, когда я потянула картину на себя, и она подчинилась. Теперь я стояла и смотрела в темноту, не имея ни малейшего понятия, что она скрывает.
- Я люблю тебя – это была последняя фраза, которую я произнесла, смотря на свою мать, после чего ступила в тишину.
Глава 2
Кажется, что я иду часами, но у меня нету ничего, что подтвердило бы или опровергло мои догадки. Знаю лишь то, что глаза привыкли к темноте, проход узкий и ноги начинают болеть от излишества камней под ними. Я пытаюсь на ощупь понять где я, но чувствую лишь твердый камень, который наверняка показывает, что проход – это что-то вроде пещеры.
Один вопрос мучает меня больше остальных: где священник? Я не слышу никаких посторонних звуков, несмотря на то, что скрылся он на 15 минут раньше меня. Неужели, настолько оторвался, или я упустила еще один проход в основании стены? Выбора, кроме как идти вперед, все равно не было, поэтому следовало отогнать любые мысли и сосредоточится на дыхании, а также ходьбе, стараясь следовать единому темпу.
Слабый запах воды ударил в нос, и я начала ускорятся, пытаясь быстрее добраться до его источника. С каждым шагом я твердила себе в голове: еще чуть-чуть, чуть-чуть. И вот, к запаху добавился шум, который означал – я близко. Близко к воде, выходу из пещеры и неизбежной встречи с тем, что ждет меня за пределами этой темноты.
Яркий свет ослепил меня, и пришлось закрыть глаза, открывая их вновь медленно, постепенно привыкая к свету. Видимо, я провела в пещере прилично, раз отвыкла от солнечных лучей. Как только моя нога почувствовала воду, я, не раздумывая полностью погрузилась в нее, не волнуясь о том, что одежда промокнет и мне будет холодно, зато заберет запах крови, который я чувствовала резко и не прекращая.
Когда я вынырнула из воды, глаза начали разбегаться в попытках составить полною картину местности, где я оказалась. Деревья, небольшая поляна с цветами у выхода из воды, но главное - сама вода. Только сейчас, приглядевшись, я поняла, что она имеет необычный цвет, вроде все тот же голубой, но с неким оттенком темно-синего, зеленого и остальных, смотря под каким углом посмотреть. Будто она одновременно содержит в себе всю палитру оттенков.
- Невероятно – я слышала множество легенд, которые ходили о реке, что была настолько красива, насколько и убийственна.
Множество верят, что все, о чем можно прочитать в легенде - правда, ссылаясь на то, что солдат которых воспевают в ней, действительно больше никто не видел.
Люди короля Дария никогда не отличались верой в невозможное, уверенные в том, что, уничтожая Творцов - властны над всем миром. И, когда им отдали новый приказ, они не раздумывая ринулись его исполнять.
Лес был огромный, и скрывал в себе столько же нераскрытых тайн, сколько и подводная глубина. Поговаривали, что оставшиеся выжившие Творцы скрылись именно в нем, пользуясь деревьями, как щитом от воинов. Как только слухи стали распространяться, король отправил туда своих людей, пометив задание, как «особо важное, и не терпящее ожидания».