«Ааа-Мама!», — на одной надрывной ноте выла Маргаритка
«Мама-а-а-а-а, вытащи меня отсюда-а!» — заливалась слезами Юля.
Мишка от переизбытка чувств даже плакать не мог и только икал, высунув наружу худую ручонку и цепляясь за подол материнского пальто.
«Ма, не парься! — Вася изо всех сил старался бодриться, — Ритка несколько дней температурила, но сейчас уже пошла на поправку. Этот поц давал ей колёса. Не хотел, чтобы мы тут сдохли… раньше времени».
— Сейчас мы вас вытащим, — Нина ласково дотронулась до его бледной щеки, потом оглянулась на Петра, который трясущимися пальцами тыкал в телефон.
Телефон, впрочем, был абсолютно бесполезен здесь, в подвале. Надо идти в машину и вызывать подмогу и скорую по рации. Он растерянно глядел на женщину, прилипшую к клеткам. До неё пока не дошло, что одного ребёнка не хватает. Надо было прямо из больницы вызывать ГБР и отправлять её по адресу их проживания. Скорее всего, чертов извращенец все это время был там, с девочкой. Ведь ясно, что он не потащил бы её средь бела дня мимо предподъездных старух… Но кто бы знал, что вся эта чертовщина окажется правдой?!
Что делать? Освободить детей, вывести в людное место, а потом… Он оглядел навесные замки. Без инструментов не обойтись, а подвал, как назло, сиял чистотой и даже каким-то своеобразным, извращённым уютом.
— Нина Сергеевна, мне придется ненадолго оставить вас. В машине болторез. Без него никак… Заодно доложу начальству.
Он не стал дожидаться её реакции и торопливо взлетел по лестнице.
— С нами порядок, ма, — произнес Сява после некоторого молчания, — Ты лучше… этой помоги. Ей болторез не нужен…
Нина непонимающе уставилась на сына, а потом развернулась и посмотрела в зияющий чернотой угол. Казалось, даже тусклый свет настольной лампы боязливо жмётся, не решаясь осветить его.
Она поднялась, и по ногам тут же потекло. Живот окаменел, но почти сразу расслабился.
«Тише, маленький», — мысленно прошептала она, скрипнув зубами, — «Мы обещали дяде полицейскому…»
Она подошла к тёмной нише, где угадывались какие-то громоздкие, несущие угрозу формы, достала из кармана пальто смартфон, задержала дыхание и посветила туда фонариком….
Волосы на загривке тут же поднялись дыбом, а ноги приросли к полу. Она не сразу узнала Софью — Женину бывшую. Да и не мудрено. В висящей на кожаных ремнях чудовищно избитой и изуродованной женщине мало, что осталось от той прелестной молодой художницы, к которой она, Нина, так всегда ревновала супруга. На синюшном, отёчном лице глаз почти не было видно; разбитый нос напоминал перезрелую сливу; на подбородок и грудь изо рта текли кровь и слюни. Рот она закрыть не могла, ибо вместо зубов глубоко в её голые дёсны густым частоколом были натыканы короткие швейные иголки. То же было и с руками. Из-под уже мёртвых, отставших от плоти, ногтей торчали вроде бы тонкие гвозди. А голова… Задорные чёрные кудряшки остались лишь в воспоминаниях. Вместо них, к воспаленной и кровоточащей, выбритой коже были пришиты за хвосты какие-то мелкие змеи. Большинство, слава богу, были уже мертвы, но несколько всё еще вяло извивались, тщетно пытаясь уползти.
Смутно отмечая, что схватки усилились, Нина встретилась со своей соперницей взглядом. Глаза той дико сверкали, как два костерка в глубоких узких пещерах. Нина никак не могла понять, как она, находясь в сознании, может молчать? Кажется, если бы её, Нину, так обработали, она бы визжала, выла и билась.
— Я… сейчас помогу тебе, милая, — пробормотала она, мгновенно позабыв былую неприязнь, и оглядела нишу в поисках чего-нибудь, чем можно было перерезать ремни. Заваренный с двух сторон кусок широкой канализационной трубы, напоминающий небольшое корыто; обрывок бельевой верёвки с петлей на конце, моток тонкой, колючей проволоки, древняя опасная бритва с перламутровой ручкой, мусорный мешок, наполненный палой листвой. Странный реквизит был с педантичной аккуратностью разложен в уголке, напоминая операционный стол хирурга… А а рядом беспорядочно навалена гора каких-то разноцветных черепков.
— Он разбил свою скульптуру. Делает живую… — послышался возбуждённый, срывающийся голос Васи, — Мы видели исходный вариант. Мы все там будем, если вы с мусором не поторопитесь…