За кронами дальних деревьев была видна гористая часть острова. Слева и немного позади дымился конус новорожденного вулкана. Я в сотый раз выругался и полез вниз.
До берега Ахерона мы добрались через два часа.
В маслянистой пленке, покрывавшей воду моего озера, мерцали отсветы пламени. Все. Больше не отражалось ничего. Падая в воду, раскаленные, куски магмы устрашающе шипели и гасли…
Я смотрел на останки своего детища и не чувствовал ничего, кроме налипающей на меня грязи. Мысли текли медленно и лениво, подобно медленным ленивым волнам, выбрасывающим на берег обломки пемзы и грязную, как я, пену. Пахло тухлыми яйцами, и мертвая рыба усеяла побережье.
Я сел на камень и потянулся за сигаретой, глядя на открывшийся ландшафт.
На середине озера по-прежнему находился мой Остров Мертвых.
Никаких изменений — тень, забытая владельцем, тьма и неподвижность. Я склонился над водой и погрузил в нее кончики пальцев. Горячо… На восток от Острова виднелось свечение — похоже на конус еще одного вулкана, поменьше.
— Я выбрался на берег немного западнее, — сказал Грин-Грин.
Я кивнул, не оборачиваясь. Слишком рано… Можно позволить себе небольшую передышку. На южной стороне острова — хорошо видимой отсюда — лежала узкая полоса песчаного пляжа. Там же была небольшая бухточка, футов в двести диаметром. От нее к высоким горным пикам вела извилистая тропинка.
— Как ты полагаешь, где он мог расположиться? — спросил я Грин-Грина.
— Рядом с подножием, в домике, где у меня была лаборатория. В стене за домом я расширил многие пещеры.
Выбор сузился до единственной возможности — брать остров, что называется, в лоб. Остальные берега были слишком отвесны и, кроме того, не выводили к подножью.
Единственный выход… Единственный?
Грин-Грин — и, конечно же, Шендон — не могли знать, что и на северной стене есть лазейка. Она выглядела совершенно неприступной — я создавал ее именно такой — но только выглядела, а не являлась такой на самом деле. Знаете, я всегда любил рядом с парадным подъездом примостить этакий незаметненький запасной выход… И если мы остановимся на этом варианте, то придется сначала вскарабкаться на самый верх, а уже оттуда спуститься к домику.
Хорошо. Пусть будет так. И не станем излишне беспечно трепать языком. В конце концов, Грин-Грин является телепатом, и вся его душещипательная история вполне могла оказаться кучей дерьма. Я-то прекрасно понимал это. Пейанец и Шендон отлично могли сговориться, и вообще могло не быть никакого Шендона. Вы понимаете, что я хочу сказать?..
Я не верил Грин-Грину на ломаный грош, хотя грош давно вышел из употребления, и вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову его ломать.
— Пошли, — буркнул я, бросая окурок в сточную канаву, которой стал мой Ахерон. — Где ты оставил лодку?
Мы двинулись левее. Он заверял меня, что там должна лежать лодка. Но лодки на месте не оказалось.
— Ты уверен в том, что оставлял ее именно здесь?
— Разумеется!
— Тогда где лодка?
— Ее могло сбросить в воду при извержении, и она уплыла.
— А ты доплывешь до Острова со своим раненым плечом?
— Я — пейанец.
У него был такой героический вид, словно он собирался переплыть Ла-Манш в обе стороны, и вообще без плечей. Собственно, я и собирался поддеть его.
— Только плыть к Острову нельзя, — добавил он.
— Это еще почему?
— Горячие течения. И чем ближе к Острову — тем горячее.
— Тогда давай строить плот. Я займусь срезанием деревьев — у меня есть пистолет — а ты поищи что-нибудь, чем можно их связывать.
— Связывать?
— Тебе лучше знать здешние места. Ты потратил кучу времени, чтобы их основательно загадить. Но лианы, по-моему, ты все же упустил из виду…
— Мне нужен нож. Эти лианы достаточно прочные.
Я заколебался.
— Хорошо. Держи!
— Но если вода захлестнет наш плот, станет горячо.
— Тогда будем охлаждать воду.