— Что?
— Просто скоро начнется ливень…
— А вулкан?..
— Маленький такой ливень… как раз в меру.
Он пожал плечами и отправился за лианами. Я принялся валить и ошкуривать деревья, подбирая одинаковые стволы, приблизительно дюймов шести в диаметре. При этом я не забывал следить за происходящим у меня за спиной. На всякий случай.
Вскоре пошел дождь.
Все последующее время с неба лилась мокрая и холодная водичка, основательно промочившая наши бренные тела. Поверхность Ахерона покрылась оспенными язвочками, прибрежная флора умылась, очистившись от пепла и сажи. Пока Грин-Грин разыскивал необходимые нам лианы, я успел соорудить парочку весел и длинные шесты для управления этим несуразным плавсредством.
Земля неожиданно вздрогнула, и жуткая расщелина перерезала конус вулкана почти до половины. Из трещины хлынул поток лавы цвета расплавленной стали. Уши мои не сразу сообразили — если можно так отзываться о собственных ушах — что ужасающий грохот в них оказался всего лишь эхом, эхом от еще более громкого взрыва. Затем озеро взвилось на дыбы горбом локального цунами и стремительно понеслось в мою сторону.
К счастью, я успел добежать до самого высокого дерева, какое нашлось поблизости, и даже успел взобраться на него.
Вода захлестнула ствол, но не более чем на фут. Я ждал. За полчаса было три таких волны, смывшие мои весла, шесты и бревна, но зато подарившие огромное количество ила.
Злость закипала во мне. Я понимал, что дождь не в силах погасить вулкан, и даже наоборот — может разгорячить его еще больше, но…
Вода смыла всю мою работу. И злоба бурлила во мне похлеще проклятого вулкана.
Я спустился на землю и в сотне ярдов от себя ощутил пульсацию энерговвода. Как во сне, до меня донесся крик пейанца, но я не стал отвлекаться. Видимо, уже тогда я не совсем представлял из себя то, что именовалось Фрэнком Сайдо.
Я взобрался на небольшой холмик, чтобы войти в самый центр энерговвода. Отсюда открылся прекрасный обзор озера, Острова и всего остального. Похоже, зрение мое резко улучшилось. Я даже различал домик-лабораторию. Тот край двора, что обрывался сразу к воде, был огорожен парапетом, и мне почудилось там некое движение. Собственно, у землян зрение хуже, чем у пейанцев. Сам Грин-Грин утверждал, что ясно видел Шендона с этого берега.
Через меня текла одна из артерий Иллирии. Я не задумывался над ее значимостью — главная артерия или мелкий капилляр — но наши пульсы стали биться в унисон, и Сила снизошла ко мне.
Я бросил Ее вперед.
Дождик превратился в мощный ливень. Я взмахнул рукой — и молния полыхнула в полнеба, а гром ударил в свой рокочущий барабан. Ветер прыгнул взбесившимся котом, и холодным порывом пронесся мимо меня, огладив вспотевшую спину.
Позади кричал Грин-Грин. Справа от меня. Кажется…
Небо прорвалось тяжкими бушующими потоками, лаборатория скрылась из виду, и остров превратился в серый призрак. Сквозь мглу едва пробивались слабые искорки вулкана. Ветер усилился, завыл, как несущийся под откос грузовой состав, и гром мощно вторил ему. Вода Ахерона вздыбилась уже знакомым мне цунами, но двинулась на сей раз в обратном направлении. Если Грин-Грин продолжал кричать — теперь я не мог его слышать.
Вода текла по моему телу, зрение перестало воспринимать окружающий мир, но мне и не были нужны глаза. Сила исходила из меня, моя Сила, и полотнища дождя разрывались с сухим резким треском, подобно лопающемуся тросу или удару бича. День превратился в ночь.
Мой хохот сотряс сошедший с ума мир, воды поднялись горами, словно выпущенные из заточения джинны, молнии рассекали небо полыхающими кликами, и это не был предел.
Это было — Начало.
«Фрэнк, остановись! Он уже знает о твоем приходе!..» — мысль Грин-Грина пробилась к той части меня, которая еще могла ее воспринять.
«Знает? Отлично! Спрячься — и жди!»
Ответ был примерно таким.
Земля подо мной встряхнулась, притопывая в такт поднявшемуся урагану. Искра вулкана дрогнула, разгорелась и превратилась в подобие маленького солнца. Молнии плясали вокруг острова, вычерчивая на его поверхности многие Имена, и одно из них было — Моим.
Удар. Я упал, но сумел подняться.
…Я находился в Небытии. Здесь не было тверди, свет еще не отделился от тьмы, и холод сосуществовал с жарой. Возможно, все это было моим сознанием, возможно, нет…
Мы стояли друг перед другом. Мои зеленые руки сжимали огненный перун-молнию, держа ее перед грудью.
Он был похож на серый столб, закованный в чешую. Морда ящера. И горящие огнем глаза. Шесть рук непрерывно двигались. Но в целом, мы стояли довольно спокойно.