— Не надо извинения. Это было давно. Как-нибудь переживу.
Майкл громко рассмеялся.
— Ты в этом уверен?
— Да. Я выбрал самый хороший способ.
— Умереть?
— Сколько ты хочешь?
— Деньги? Неужели ты так испугался?
— Я пришел убить тебя еще раз. Но тебя любит Кэтти, и я этого не сделаю. Раз так получилось, я хочу, чтобы и ты оставил меня в покое. И готов платить. Спрячь только свое наследство и мотай отсюда.
— Что за наследство?
— Какая разница, забудь. Сколько?
— Такого поворота я не предвидел, сразу не скажешь. Конечно, гарантированная пожизненная рента, причем большая. Несколько крупных приобретений на мое имя… Нет, нужно составить список… Слушай, это не твои штучки? Ты серьезно собираешься платить?
— Мы с тобой телепаты. Давай одновременно снимем экраны. К тому же, это одно из моих условий.
— Кэтти не хотела, чтобы я убил тебя, она бы мне этого не простила. Я согласен — беру твои деньги, жену и ухожу.
— Благодарю.
Послышался его смех.
— Не стоит. Ведь в результате мне повезло. Как мы все это оформим?
— Я выдам тебе всю сумму сразу, а юристы потом подтвердят передачу.
— Согласен. Пусть будет все законно. Значит так, миллион и сто тысяч ежегодно.
— Не много ли?
— Для тебя?!
— Нет, для тебя.
— Ты думаешь, это стоит меньше?
— Нет, просто комментирую. Я согласен.
Кэтти, наверное, воротит от нашей торговли. Невозможно за несколько месяцев так измениться. Впрочем, все может быть. Все.
— Еще два условия, — продолжил я. — Пейанец, Грингрин-тар — он мой. У нас свои счеты.
— Бери. Невелика потеря. Что еще?
— Ник-карлик. Он тоже уйдет со мной.
— Маленький ублюдок, — рассмеялся Майкл. — Договорились. Я ему даже в чем-то симпатизирую. Надеюсь, все?
— Все.
Сквозь дым вулканов можно было и не заметить первые лучи солнца.
— Что будем делать теперь?
— Я хочу поговорить с остальными.
«Грин-Грин, я купил его «пай-бадру». Через пару часов мы улетаем. Предупреди Ника.»
«Понял, Фрэнк. Мы уже подходим к тебе.»
Теперь мне оставалось произвести расчеты с пейанцем. Все получалось слишком легко. Полностью исключить вероятность ловушки было бы глупо. Это могла быть очень коварная драконова ловушка.
Нельзя было отбросить возможность сговора между Грин-Грином и Майклом, но я очень сомневался в ней. Что ж, окончательно все станет известно, как только мы с Майклом снимем экраны. Увидеть сделку бизнесменов после всего, что я пережил — это я вам скажу…
Вдруг на меня накатило. Что-то.
Я не знал, что. Может, пра-прачувство, корни которого таятся в первобытных пещерах или ветвях тысячелетних деревьев, или в пучине древних океанов.
И этот пепел, дым, туман… Ветер притих, казалось все погрузилось в покой. А на меня напал безотчетный, загадочный, сжимающий внутренности страх. Я подавил его. Гигантская ладонь была готова расплющить меня, но не заставила меня дрогнуть.
Остров Мертвых мой. Я завоевал его. И Токийский залив бушевал во мне.
А я уже смотрел в Долину Теней…
С моим воображением зловещее предзнаменование можно увидеть в чем угодно. Я подавил дрожь. Шендон не должен видеть страх в моих глазах.
Все, дальше ждать нельзя.
— Шендон, я снимаю экран. Ты готов?
— Готов.
…И наши мысли встретились, сплелись и расплелись.
— Ты не лгал.
— Ты тоже.
— Тогда по рукам?
— По рукам.
Откуда-то из подземных глубин пришло, отразилось от купола небосвода и — словно мощные басы вселенского органа — загремело в наших головах, проникая в каждую клеточку мозга и потрясая его, повелительное «НЕТ!» Закипевшая кровь разнесла по всему телу волны красного жара. Медленно, очень медленно я встал на ноги. Они были тверды, как скалы, созданные мной. Сквозь радугу полос — зеленых, красных, оранжевых — мои глаза видели все так ясно, как днем. В дверях шале показался Майкл Шендон и медленно, тоже медленно поднял голову к небу. Когда наши глаза встретились я осознал все, что было до этого и что будет сейчас. Пусть исполнится предначертанное, и никто не знает, что предопределено судьбой. Или тем, кто сам по себе Судьба.
«Пусть свершится противоборство.»
«Да будет так.»
Кромешная тьма. Вот что определяло всю последовательность событий от старта с Независимого Владения и до этой минуты. Все было предопределено и явилось только увертюрой, начатой по взмаху палочки всесильного дирижера.