Потом в голове, внутри, что-то взорвалось; я задрожал и бросился к ней. Я уже не был Шимбо. Шимбо исчез.
— Кэтти! — закричал я, когда она, покачавшись из стороны в сторону, стала падать в провал…
Откуда-то выпрыгнул Ник, замер на краю трещины и успел схватить Кэтти за кисть руки. Блеснула надежда, что он спасет ее.
Но дело было не в силе. Сила у него была. Дело в приложении силы: весе, моменте, балансе… Они упали в трещину и я слышал, как чертыхнулся Ник.
Я повернулся к Шендону. Ярость и смертельная ненависть, обжигая, клокотали во мне… Рука потянулась к пистолету, забыв, что его нет.
И тут меня накрыли катящиеся сверху камни. Падая, я почувствовал, как хрустнула кость в правой ноге. На мгновение я отключился, но боль привела меня в себя. Он приблизился еще на шаг и был уже рядом. Мир вместе со мной заскользил в ад: я видел кровавый обрубок руки, бешеные глаза маньяка и судорожно раскрытый рот — для последнего слова или хохота…
Все было сделано, как нужно. Я поднял правую руку, поддерживая ее левой, и направил в сторону врага. Палец обожгло, я вскрикнул, а его голова навсегда покинула туловище, последовав за моей женой и лучшим другом в раскрытую пасть трещины. Все, что осталось, с глухим стуком рухнуло на землю; и я долго смотрел на тело, пока темнота не утащила меня на свое дно.
Глава 8
Я очнулся. Светало. По-прежнему лил дождь. В правой ноге под коленом толчками пульсировала боль. Плохо. Земля не дрожала, прекратив вызванный нами бунт. Но когда я смог приподняться — я забыл про боль.
Больше половины Острова не существовало, ее поглотил Ахерон. А то, что творилось вокруг — трудно описать. Я сидел на широкой скальной площадке футах в двадцати над водой. Шале исчезло. Рядом лежал обезглавленный труп врага. Слава богу, он еще не стал разлагаться. Я снова лег на спину и попытался оценить положение.
Под еще дымящимися факелами вчерашнего кровавого пира я, не спеша, начал сбрасывать с себя камни. Один чертов камень, второй, третий…
Боль и монотонные повторяющиеся движения притупили восприятие, оберегая мозг от напряжения, а мысли от блужданий.
Настоящие это боги или нет, какое это имеет значение? Мне-то они к чему? Я снова был там, где и тысячу лет назад: в шкуре человека, рожденного в боли и грязи. Если боги и реальны, они играют нами в те игры, правила которых мы не знаем. Ну их всех в задницу. «И тебя тоже, — обратился я к Шимбо. — Больше ко мне не подходи, понял? Какого черта я должен искать порядок, если его нет?!» Я опустил руки в лужу. Это оказалось бальзамом для больного пальца правой руки.
Не будем мелочными, хорошо? И отбросим подробности. Что остается? Конкретные вещи, которые можно потрогать и купить. И если я не утону в Заливе, то все оставшиеся Имена не помешают мне забрать все в свои руки. Я буду хозяином всего Большого Дерева, всего Древа Познания Добра и Зла. Последний камень скатился с меня — я был на свободе.
Осталось найти энерговвод и отдыхать до вечернего свидания с «Модулем-Т». Я открыл каналы сознания и почувствовал, что рядом кто-то живой. Полежав еще немного и собравшись с силами, я сел и обеими руками осторожно выпрямил ногу. Когда боль стихла, я разорвал штанину и засвидетельствовал открытый перелом. Проявив к нему максимум внимания, я несколько раз обмотал его покрепче и так же осторожно перевернулся на живот. Ползком я направился в сторону энерговвода, навсегда распрощавшись с оставленными позади останками, над которыми уже никто не напишет «Майкл Шендон».
Ровный участок я преодолел сравнительно легко. Но когда пришлось карабкаться на склон, я так вымотался, что даже не смог его пристойно обругать: он был не только крутой, он был еще и скользкий.
Я глянул вниз, на Шендона. Мелькнуло что-то вроде сожаления. Он всегда нарушал правила, которые хорошо изучил, и вся его жизнь была тому подтверждением. Да, он почти выиграл. Почти — в последней игре он не знал правил, как и мой брат.
Я продолжил свое путешествие к энерговводу. Оставалось ярдов двести-триста. Силы были на исходе, поэтому я предпочел путь длиннее, но легче. Во время одной из многочисленных остановок мне почудился звук, напоминающий всхлипывание. Правда, полной уверенности не было.
Я прислушался. Стон повторился уже более явственно, где-то за моей спиной.
Подождав пока он опять повторится, я пополз на звук.
Минут десять я валялся, отдыхая, у огромного валуна. Он, в свою очередь, валялся у высокой каменной стены. Стоны раздавались именно оттуда. Похоже, валун закрывал вход в пещеру. На проведение научных изысканий сил не оставалось, оставалось истошно заорать.