Кстати, эффект глиттайна очень подходит для дуэлей: если это не оговорено заранее и не сопровождается ритуалом — назад возвращается сильнейший. Такова природа глиттайна — она приводит дремлющие участки мозга в конфликт с другим сознанием, и делает это незаметно для тех, кто этим сознанием обладает.
Грин-Грин был так слаб, что и не думал о ловушке. Конечно, все может быть… Но даже если это дуэль, мне ничего не угрожало. Состояние пейанца было тяжелейшим. И потом, он обещал…
А когда мы шагали рядом, я вдруг осознал, что под видом во всех отношениях приятного, чуть ли не мистического обряда я уже несколько часов укорачиваю ему жизнь.
Элементарная телепатическая эвтаназия.
Убийство мыслью.
Я был рад, повинуясь его желанию, пройти этот скорбный путь. Но это же навело меня на размышления о своей последней дороге. В чем-чем, а в том, что она не будет приятной, я был уверен твердо.
Я слыхал, что каким бы жизнелюбом вы ни были, какую бы ежеминутную радость ни испытывали, в какой-то момент у вас возникнет желание расстаться с жизнью, вы будете ждать прихода смерти, молить о ней. Когда так говорят, то предполагают мучения и, естественно, приветствуют возможность избавиться от них, уйдя таким приятным путем.
Я не собирался проделать свой последний путь «под кайфом» в теплую летнюю ночь. Нет, нет, я буду сражаться за каждый дюйм света. Болезнь, забросившая меня к черту на кулички Времени, заставила пережить столько страданий, мучений, даже агонию — пока меня не положили в анабиоз — что тихо я уходить не собираюсь. Есть книга. «Плоды Земли». Ее и написал землянин — Андрэ Жид. Он не был вечным, он лежал на смертном одре и понимал, что осталось совсем немного, и писал свою книгу кровью, которая еще оставалась в нем. Он завершил ее в течение трех дней и умер. В ней перечислены все прекрасные метаморфозы воды, воздуха, огня, земли, вещей, которые окружали его — всего, что он так страстно любил и чему говорил «Прощай», всеми фибрами своей могучей души, не желая уходить. Подобным образом рассуждал и я. Поэтому, при всем моем сочувствии Грин-Грину, я не смог одобрить его выбор. Нет, я был готов лежать на камнях с переломанными костями, чувствовать влагу дождя, порывы ветра, удары крови в висках; удивляться всему и сожалеть, надеяться и желать. Наверное, этот неутоляемый голод и привел меня к тому, что я стал миротворцем.
Мы только взошли на вершину холма, а я уже знал, что увижу внизу.
Она начиналась между двумя огромными выступами из серого камня. Яркая зеленая трава, такая же, как у нас под ногами, дальше приобретая темную окраску. Это была Большая Темная Долина. Я вдруг увидел перед собой кромешную тьму — если тьму вообще можно увидеть — и не было в ней ничего, абсолютно ничего.
— Я хочу пройти еще сотню шагов, — произнес я.
— Спасибо, Дра.
Мы начали спускаться с холма.
— Что скажут о моем уходе на Мегапее?
— Не знаю.
— Скажи, что я был глупцом, который пожалел об этом раньше, чем ушел сюда.
— Скажу.
— И…
— И это скажу. И попрошу перенести твои останки в горы, где ты родился.
Грин-Грин склонился в благодарном поклоне.
— Тогда все. Ты останешься здесь, пока я уйду?
— Да.
— Как печально. Но, я слышал, в конце виден свет.
— Так говорят.
— Я хочу увидеть его.
— Счастливого пути, Грингрин-тар.
— Ты победил и уйдешь. Сотворишь ли ты миры, которые мне не суждено создать и увидеть?
— Возможно, — еле слышно сказал я в темноту — без звезд, комет, метеоров…
Неожиданно все изменилось.
В бездонном провале передо мной плыла Нью-Индиана. До нее были миллионы миль, но все детали можно было хорошо рассмотреть, все переливалось и светилось. Она медленно проплыла вправо, пока не скрылась за скалой. После нее я увидел Кокитус, а за ним и все остальные: Сан-Мартин, Бининград, Жуть, М-2, Хенкитонк, Мерсия, Иллирия, Вершина, Танги, Безумие, Родена, Независимое Владение, Кастор, Полидевк, Центральная, Дэнди и еще, и еще…
По какой-то совершенно дурацкой причине на глаза набежали слезы. А мимо проплывали миры, рожденные моей мыслью и Силой. Я и не думал, что это так красиво…
Все, переполнявшее меня во времена их творения, все вернулось… Там, где была пустота, теперь вращались миры. Вот я и нашел ответ! Когда наступит час уйти в Долину, они останутся после меня. Я кое-что сделал в этой жизни, и знал, как поступить дальше.