Проснулся он от стука копыт. Звук шел со стороны дороги.
Джек обнажил меч и продолжал вслушиваться в дождливый сумрак.
Стало тихо. Он приложил ухо к земле и понял, что опасность миновала. Пока миновала.
Уговаривая протестующее тело, Джек встал и двинулся дальше. Он превозмогал боль в мышцах, чтобы пройти как можно больше, пока дождь будет смывать его следы.
Грязь тяжким грузом висла на его сапогах, а одежда прилипала к телу. Он чихал и трясся от холода. Когда правая рука онемела, Джек посмотрел на нее и сообразил, что забыл спрятать меч. Тогда он протер оружие полой плаща и опустил меч в ножны. Тучи на миг разошлись и мелькнули знакомые созвездия.
Джек сверил по ним курс и пошел вперед.
Дождь стихал. Грязный и утомленный, Джек передвигал одну ногу за другой, и озноб стал неожиданно отпускать его.
Снова цокот копыт. И снова тишина. Столько усилий из-за одного человека? Его удивило такое рвение. В прошлый раз все было совсем иначе. Правда, он и шел тогда иной дорогой…
— Я стал очень уважаемым человеком после этой смерти, — пробурчал Джек, — или стражники барона заключают пари — кто больше поймает возвращающихся…
Ни тот, ни другой вариант его не устраивал. Только вот последние слова Розалинды смущали Джека. Что она хотела сказать? Или чего она не договаривала?..
Время, Джекки, время… Он ускорил шаг и оказался перед странной каменной изгородью. Разглядев поподробнее цвет и форму камней, Джек решил, что это не природное явление, а результат труда какого-то сумасшедшего. Причем весьма любившего пентаграммы.
Во всяком случае, здесь было сухо, и можно было спать.
Снились ему дождь и гром. Никакого разнообразия… Вселенная тряслась и была ужасно мокрой. Это раздражало, но между сном и явью чего-то недоставало. Чего?
— Вот в чем дело! — наконец понял он. — Я совершенно сухой!
Это почему-то раздражало.
Еще один раскат грома, и Джек окончательно пришел в себя. Мгновенье он лежал неподвижно, а потом понял, что его след найден.
Всадниками барона. Вот они. Семеро…
Джек откинул плащ за спину и выхватил меч. Ладонью он протер воспаленные слезящиеся глаза и стал ждать.
Над ним, в черном небе, горела одинокая звезда.
Нелепо убегать пешему от конных, да еще на открытой равнине. Они тогда будут гнать его, как дичь, пока он не свалится без сил, а тогда он не сумеет достаточно дорого продать свою нынешнюю жизнь.
Он ждал, и досадовал на светлеющее небо. Могло бы и подождать. Он ведь ждет… Кони чертовых всадников неслись во весь опор, и из-под их копыт летели искры. Чуть повыше искр горела россыпь дымящихся углей — конские глаза… И дыхание их рождало дым и пронзительный свист. Рядом, словно вынюхивая потерянный след, неслась тварь, похожая на тощего волка. Он точно шла по пути, уже пройденному Джеком.
— Первой будешь ты, — сказал Джек и поднял меч.
Тварь услышала его голос, взвыла и понеслась к нему, опережая конных. Джек сделал шаг назад и прислонился к камню, стараясь защитить спину. Меч взлетел вверх и замер, готовясь опуститься.
Тварь оскалилась в почти человеческой ухмылке, и длинный язык протиснулся между зубов наружу. Потом она прыгнула.
Меч опустился. Джек задохнулся и разбил локти о камень позади себя, но вложил в удар все, что у него еще оставалось.
Это был не лай, не вой и даже не рычание. Это был истерический визг. Джек чуть было не потерял сознание, но едкая вонь раненой твари привела его в чувство. Еще один удар…
Тварь дважды содрогнулась, агония сотрясла ее тело, и она издохла. Джек уперся в труп ногой и с большим усилием вытащил меч. Затем поднял его — меч казался значительно более тяжелым — и повернулся к подъезжавшим всадникам.
Те замедлили движение, натянув поводья, и остановились, не доезжая дюжины шагов.
Низенький и толстый предводитель спешился и сделал еще шаг.
— Зря ты убил Шэндира, — хрипло произнес толстяк. — Он бы только отобрал у тебя меч, и все.
Джек обидно расхохотался.
Коротышка смотрел на него, прищурив янтарные глазки, и от уверенной позы вожака исходило ощущение силы.
— Не дразни меня, вор!
Джек еще раз улыбнулся.
— Ты хочешь взять меня живьем, — сказал он собеседнику. — И тогда мне предстоит пренеприятнейшая беседа с бароном. То есть с тобой. Ведь ты и есть пресветлый барон Драйкхэм, властитель Сточных Канав? Я ненавижу тебя, я смеюсь над тобою, и не вижу повода прекращать это занятие. Или у тебя нет другого дела, кроме как гоняться за возвращающимися из Глайва?!