— Но в таком случае ты оказался бы пленником барона или опять попал бы в Глайв.
— Это еще как сказать, — пожал плечами Джек, быстро взглянув через плечо. — Ну, вот, теперь занавеси разгорелись как следует, и я могу отправляться. Сезона через три — а, возможно, и раньше, кто знает? — когда твоя служба у Щита закончится — ты разыщешь меня. Если сразу не получится — не отчаивайся, поищи как следует. Но встретимся мы, когда Я сочту нужным. И тогда я получу обратно свою Эвин. А заодно отберу у тебя твой Хай-Дэджн и перебью всех твоих нетопырей. И тогда я буду наблюдать за твоими регулярными путешествиями от жизни к смерти и обратно, пока однажды ты не вернешься.
— Ну, а теперь — до встречи!
Он повернулся и прилип взглядом к собственной тени.
— Джек, я никогда не буду твоей, — услышал он голос Эвин. — Все, что я тебе говорила — правда. Я скорее покончу с собой, чем стану твоей!
Он глубоко вдохнул аромат благовоний и произнес:
— Сто раз поживем — сто раз увидим!..
И шагнул в собственную тень.
VI
Он быстро шел на восток с походной сумкой за плечами, и небо над его головой постепенно светлело. Воздух был наполнен предутренней прохладой, и струйки голубоватого тумана вились меж серых в предрассветной мгле трав. Утопающие меж гор долины и темные провалы ущелий также были наполнены туманом. Сквозь редкую пелену облаков просвечивали звезды. Влажный ветерок с ближайшего озера мягко гладил каменистую землю.
На мгновение Джек задержался, чтобы перебросить свою ношу на другое плечо. Потом он обернулся, словно прощаясь с миром мрака и вечных сумерек, который остался у него за спиной. Джек не терял времени и успел проделать немалый путь; но необходимо было уйти еще дальше. Каждый шаг приближал его к миру света, и у его врагов оставалось все меньше шансов достать его. Скоро он будет вообще недосягаем для них. Но они не прекратят поиски, не забудут о нем — так что он весьма своевременно успел унести ноги. Конечно, ему будет не хватать этого жестокого и волшебного мира мрака, с его колдовством и чудесными триумфами. Это был его мир: и его любовь, и его ненависть принадлежали ему, этому миру. Но когда он вернется — а он вернется! — то удовлетворит оба этих чувства!
Стряхнув с себя минутное оцепенение, Джек зашагал дальше.
С помощью теней он перенесся к своему тайнику у границы Страны Сумерек, где хранились собранные им за многие годы трактаты и рукописи по магии. Джек аккуратно уложил их в сумку и снова двинулся на восток. В Стране Сумерек он уже мог чувствовать себя в относительной безопасности; когда же он минует ее — опасность исчезнет вовсе.
Сейчас он карабкался по склонам Рейнссальского хребта. Там, где горы подходили почти к самой границе Страны Сумерек, в небо возносился самый высокий из пиков этой цепи — Паник.
Поднявшись, наконец, выше тумана, Джек различил вдали темный силуэт Утренней Звезды на фоне Эвердона — Вечной Зари. Утренняя Звезда, как всегда, неподвижно лежал на своем утесе, глядя на восток, Любой непосвященный счел бы его странным творением природы, скульптурой, созданной ветрами на вершине Паника. Впрочем, Утренняя Звезда действительно более чем наполовину был камнем, он врос в скалу, и его кошачий торс и сложенные за спиной крылья составляли с ней одно целое. Хотя Джек приближался к нему сзади, он знал, что руки Утренней Звезды все так же скрещены на груди, левая поверх правой, и что ветру так и не удалось растрепать его жесткие, как проволока, волосы и бороду, а лишенные век, никогда не закрывающиеся, глаза по-прежнему всматриваются в розовеющий горизонт на востоке…
Знакомая тропинка куда-то исчезла, и последние несколько сот футов Джеку пришлось карабкаться по почти отвесному каменистому склону. Однако, здесь всюду лежали густые тени, и Джек шагал по ним, словно по гладкой равнине. Уже у самой вершины на него с воем и свистом обрушился ветер, на даже он был не в силах заглушить голос Утренней Звезды, раздавшийся словно из недр Паника:
— Доброе утро, Джек.
Джек, наконец, выбрался на вершину и стоял слева от сфинкса, глядя, как черную, словно покинутый им мир, голову Утренней Звезды закрывает небольшое облачко.
— Утро? — переспросил Джек.
— Почти утро. Как всегда.
— Всегда — где?