— Это, — сказала она, — раковина Дедала.
— Какая раковина Дедала?
— Разве вы, милорд, не знаете легенду, как величайший из ремесленников, Дедал, скрылся однажды и был найден королем Миносом?
— Что-то смутно припоминается…
— Минос искал Дедала по всему древнему свету, но бесполезно, потому что Дедал мог своим искусством изменять себя, почти как Протей. Но, в конце концов, советник короля придумал, как обнаружить Дедала.
— И как же?
— Посредством раковины. Вот этой самой.
Рэндер взял ее творение в руки и осмотрел.
— Король послал ее по разным городам, — продолжала она, — и предложил большую награду тому, кто протянет нитку через все комнаты и коридоры этой раковины.
— Кажется, припоминаю…
— Припоминаете, как это было сделано, и зачем? Минос знал, что только один человек может найти способ сделать это: искуснейший из ремесленников, и знал также, что гордость Дедала заставит его попытаться сделать невозможное и доказать, что он может сделать то, чего не может никто.
— Да, — сказал Рэндер, — он ввел шелковую нитку в один конец и ждал, когда она появится из другого. Крошечная петля, затянутая вокруг ползущего насекомого. Он заставил насекомое войти в один конец, зная, что оно привыкло к темным лабиринтам, и что сила этого насекомого далеко превосходит его размеры.
— …И он решил задачу, получил награду и был пленен королем.
— Пусть это будет уроком всем Творцам: творить надо мудро, но не слишком хорошо.
Она рассмеялась.
— Но он, конечно, потом убежал.
— Ясное дело.
Они поднялись по коралловой лестнице. Рэндер вытащил нитку, поднес раковину к губам и дунул. Под водой прозвучала одна-единственная нота.
«…Где выдра питается рыбой…»
Гибкий торпедообразный пловец вторгся в косяк рыбы и стал жадно глотать. Они подождали, пока выдра закончит свою охоту и вынырнет на поверхность, а затем продолжили подъем по винтовой лестнице.
Сначала над водой поднялись их головы, потом плечи, руки, и вот они встали, сухие и теплые, на узком берегу. Они вошли в рощу неподалеку и пошли вдоль ручья.
«…Где черный медведь ищет корни и мед, где бобер шлепает по грязи веслоподобным хвостом…»
— Посмотрите на бобра и медведя.
Пчелы отчаянно жужжали вокруг черного мародера, грязь плескалась под ударами хвоста грызуна.
— Бобер и медведь, — сказала она. — Куда мы теперь пойдем?
«…Мимо сахарного тростника, мимо желтых цветов хлопчатника, мимо риса на низком влажном поле», — ответил он и зашагал дальше. — Смотрите на растения, на их форму и цвет.
Они шли все дальше.
«…Мимо западной хурмы, — продолжал Рэндер, — мимо длиннолистной кукурузы, мимо нежных цветов флокса…»
Она опускалась на колени, изучала, нюхала, трогала, пробовала на вкус.
Они шли через поля, и она чувствовала под ногами черную, жирную землю.
— Я пытаюсь что-то вспомнить, — сказала она.
«…Мимо тусклой зелени ржи, — ответил он, — когда она колышется по ветру…»
— Подождите минутку, — попросила она, — я вспоминаю, но медленно. Подарите мне желание, которое я ни разу не высказала вслух.
— Взобраться на гору, — тут же ответил он, — «с опасностью задохнуться».
Так они и сделали.
— Скалы и холодный ветер. Здесь высоко. Куда мы идем?
— Вверх. На самую вершину.
Они влезли туда в безвременный миг и остановились на вершине горы. Им казалось, что они поднимались много часов.
— Расстояние, перспектива, — сказал он. — Мы прошли через все это, и теперь вы видите это перед собой.
— На такую гору я однажды взбиралась, не видя ее.
Он кивнул. Ее внимание вновь привлек океан под голубым небом.
Через некоторое время они стали спускаться с другого склона горы. Снова Время дернулось и изменилось вокруг них — и вот они уже у подножия горы и идут вперед.
«…Гуляющий червь прокладывает путь по траве и пробивается сквозь листья куста…»
— Вспомнила! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Теперь я знаю!
— Так где же мы? — спросил Рэндер.
Она сорвала травинку и сжевала ее.
— Где? Ну, конечно, «где перепел свистит в лесах и в пшеничном поле».