Таковы пейанцы.
Изучить их язык почти невозможно. Но я изучил. Философские системы пейанцев очень сложны, и некоторые из них я знаю. Кстати, многие пейанцы обладают телепатией и иными необычными способностями. Как и я.
Я присел на скамью и расслабился. После обучения, которое я получил на Мегапее, всякий пейанский храм придает мне сил и бодрости. Их религия — крайний политеизм. В этом они немного похожи на индусов, поскольку ничего не отбрасывают насовсем, и всю историю своего существования только и делали, что копили ритуалы и богов. Эта религия носит название «странтра», и в последнее время становится популярной. У нее есть вполне солидный шанс превратиться в универсальную веру, потому что ее каноны удовлетворяют всех, от атеистов до анимистов, а также просто любителей экзотических обрядов. Думаю, что среди последователей «странтры» сейчас не более десяти процентов коренных пейанцев, и «странтра» вполне способна пережить расу, ее породившую.
Пейанцев с каждым годом все меньше и меньше. Индивидуальный срок жизни у них невероятно долог, но плодовитость оставляет желать лучшего. Их великие мыслители уже успели дописать самую главную — и последнюю — часть в «Истории пейанской культуры», и посему они вполне могли решить, что после 14926-и томов «Истории» жить дальше совершенно необязательно.
Слишком уж любят они своих мыслителей. Забавные существа…
Человек еще сидел на пороге своей пещеры, когда пейанцы успели создать галактическую империю. Затем они с переменным успехом вели вековые войны с ныне не существующей расой бакхулианцами — и численность обоих народов резко уменьшилась. И наконец империя сжалась до размеров небольшой планетной системы, где пейанцы и обитали по сей день. Их родина, называвшаяся Мегапея, была уничтожена злобными, ужасными, отвратительными и развращенными бакхулианцами. Я сомневаюсь в правдивости подобной характеристики, поскольку исторические хроники написали сами пейанцы. Так что облик бакхулианцев, вероятно, сильно интерпретирован. Во всяком случае, они не почитали «странтру», а поклонялись идолам. Это я прочел в тех же хрониках…
В противоположной стороне святилища кто-то затянул священную песнь. Я знал ее лучше, чем все присутствующие, и быстро поднял глаза на стены.
И это случилось.
Стеклоновая панель с изображением Отца Грома Шимбо из Башни Темного Дерева засияла зеленью и желтизной.
Если использовать привычные нам термины, то некоторые божества пейанцев пейаноморфны, а некоторые напоминают египетских, словно в некоем зоопарке скрещивали пейанцев и разнообразных животных. То есть вид их совершенно необычен. Но я не сомневаюсь, что когда-то пейанцы посещали Землю — потому что Шимбо выглядит, как человек. Я не знаю, почему цивилизованному народу вздумалось возвести дикаря на божеский престол, но вот он, Шимбо, Отец Грома — обнаженный, с легким зеленоватым оттенком кожи, и лицо его наполовину прикрыто поднятой рукой, в которой он несет через желтое небо тучу с громами. В правой руке Шимбо держит огромный лук, а на бедре у него колчан с перунами — молниями.
И вскоре все, находящиеся в храме — и люди, и пейанцы — подхватили ту священную песнь.
Новые посетители входили в двери. Помещение постепенно наполнялось. Где-то в области солнечного сплетения у меня зародилось мощное чувство силы и легкости, и распространилось по всему моему телу.
Я не знаю механизма этого явления, но всякий раз, когда я вхожу в пейанский храм — как сейчас — панель с изображением Шимбо начинает сиять, и я преисполняюсь мощью и восторгом. Я был единственным землянином в чисто пейанской профессии, но я прошел тридцатилетний цикл обучения и двадцатилетний — послушничества. А все остальные мироформисты были только пейанцами. Каждый из нас Носит Имя одного из божеств, и это совершенно непонятным образом помогает нам в нашей работе. Лично я выбрал Шимбо — или это он избрал меня — из-за сходства с человеком. Шимбо!.. Пока я буду жив, Отец Грома через мое воплощение будет существовать в материальной вселенной. После моей смерти он вернется в блаженную Пустоту, пока не придет новый Носящий Имя — его Имя. Изображение соответствующего божества загорается всякий раз, когда Носящий Имя входит в пейанский храм. В любой храм, на любой планете. Я не чувствую себя дураком из-за того, что не могу понять причинную связь этого. Ну и что? Пейанцы тоже не понимают.
Шимбо — я как-то свыкся с этой мыслью — уже давно поставил на мне крест и вычеркнул из своей памяти. За что? За все, что я сделал с Силой да и своей жизнью. И, все же, думаю, сегодня я зашел в храм, чтобы проверить — так ли это.