Все. Я встал и медленно двинулся в направлении выхода. Когда я был уже в дверном проеме, меня охватило неодолимое желание поднять левую руку. Подчиняясь ему, я сжимаю кулак и поднимаю его чуть выше плеча… И где-то там, в вышине, раздается мощный раскат грома.
Когда я вышел наружу, меня всего переполняла горячая и могучая мелодия. Начавшийся дождь, как бы помогая остудить этот жар, легко и свободно падал на меня, а вместе со мною и на весь поднебесный мир
А Шимбо, Отец Грома, продолжал ярко сиять на своей панели.
Глава 2
Мы встретились с Глайденом в конторе Андрэ Дюбуа. Андрэ оказался человеком невысокого роста, с суровым обветренным лицом, которое украшала копна снежно-белых седых волос. Он согласился открыть свою контору не только потому, что я настаивал заключить сделку по продаже дома сегодня же. Этому в неменьшей мере способствовали пятьдесят шесть тысяч, в которые мне этот дом обошелся. Я выплатил деньги, бумаги были подписаны, ключи положены в мой карман. Пожав друг другу руки, мы покинули контору адвоката. Когда мы не спеша шагали по мокрому тротуару к нашим достойным уважения экипажам, я с досадой воскликнул:
— Проклятье! Андрэ, я, кажется, забыл ручку на вашем столе.
— Я пришлю ее вам. Вы ведь остановились в «Спектруме»?
— Боюсь, мне придется очень скоро покинуть его…
— А если я пришлю ее вам домой, на улицу Нуаж?
Я покачал головой.
— Она мне понадобится сегодня вечером.
— Тогда, пожалуйста, возьмите мою, — и он протянул ручку.
К этому времени Глайден уже сел в свою машину. Я помахал ему рукой и пояснил:
— Мне нужно поговорить с вами наедине, без Глайдена.
Вокруг темных глаз Андрэ тут же образовались морщинки, отчего сами глаза сменили выражение тусклой брезгливости на разгорающееся любопытство.
— Хорошо, — коротко бросил он, и мы вернулись в здание его конторы, где ему вновь пришлось открывать дверь.
— Так, все-таки, в чем же дело? — поинтересовался он, когда снова уселся в мягкое кресло за своим рабочим столом.
— Я ищу Руфь Лэрри.
Он продемонстрировал самый универсальный из известных мне способов выиграть время и поразмышлять — он закурил сигарету.
— Почему? — поинтересовался он.
— Это мой старый друг. Вы знаете, где она?
— Нет.
— Вам не кажется несколько странным занесение денег, и немалых, на счет лица, местопребывание которого вам неизвестно?
— Кажется, — согласился он. — Кажется, если быть откровенным. Но я обязан выполнить поручение.
— Руфь Лэрри?
— Как прикажете вас понимать?
— Она лично поручала вам это или от ее лица это сделал кто-то другой?
— Я не знаю, каким образом все это касается вас, мистер Коннор. Но, думаю, нам лучше прекратить этот беспредметный разговор.
Для принятия решения не пришлось закуривать сигарету.
— Прежде всего, я хочу пояснить с какой целью я приобрел ее дом. Меня интересуют любые намеки, связанные с новым местом нахождения Руфи. Кроме того я намерен вернуть дому прежний облик, потому что мои желания расходятся с архитектурными вкусами вашего города. Вам это о чем-то говорит?
— Только о том, что с головой у вас, очевидно, не все в порядке.
Я согласно кивнул и добавил:
— Я — сумасшедший, имеющий возможность удовлетворять свои прихоти. Ненормальный, способный, при случае, сотворить впечатляющую кучу неприятностей. Интересно, сколько стоит это здание? Пару миллионов?
— Н-не знаю, — удивился он. По его липу пробежала тень беспокойства.
— Согласитесь, чертовски хлопотно искать помещение для своей конторы, если кто-нибудь купил бы вдруг этот симпатичный офис?
— Совсем не просто, мистер Коннор, разорвать мой контракт на аренду.
Я улыбнулся.
— …Кроме того, — продолжал я развивать свою мысль, — еще печальней оказаться в зоне внимания городской Юридической Ассоциации. Верно?
Он выпрыгнул из кресла.
— Вы действительно сумасшедший!
— Вы в этом убеждены? Не могу сказать, в чем вас будут обвинять. Пока. Но даже простое дознание, как вы понимаете, причинит массу беспокойств. А потом, когда у вас возникнут трудности с новым помещением… Нет, ведение дела таким образом совсем не в моем вкусе. Всему виной время, точнее, его нехватка. Да… Так вы совершенно уверены, что я ненормальный? — завершил я свой монолог.
После паузы я услышал то, что хотел.
— Нет. Не уверен.
— Прекрасно! Тогда почему бы вам не рассказать, о чем вы с Руфь договорились. Детали меня не интересуют, лишь обстоятельства, при каких дом был покинут. Почему Руфь не оставила письма или иного сообщения — вот что меня удивляет.
Откинув голову на спинку кресла, Андрэ внимательно смотрел на меня сквозь сигаретный дым.
— Переговоры велись по телефону…
— Ее могли одурманить наркотиками, запугать…
— Исключено! Да и какое вы, собственно, имеете к этому отношение?
— Я уже говорил, она — мой старый друг.
Его зрачки расширились, потом сжались. Некоторые люди и поныне не могут забыть, кто был один из старых друзей Руфь.
— К тому же, — продолжил я, — недавно мною получено письмо, в котором она просит меня приехать по чрезвычайно важному делу. И вдруг она исчезает, не оставив ни письма, ни адреса. Естественно, возникают некоторые подозрения. Вот почему, мистер Дюбуа, я намерен найти ее.
Конечно, он не был слепой. Он прекрасно видел, какой на мне костюм, понимал, сколько он стоит и, вероятно, в моем голосе — после многих лет, когда я только и делал, что отдавал приказы — еще сохранился привычный командирский тон.
Во всяком случае, номер полиции он не набрал.
— Все переговоры велись по телефону и почтой, — сказал он, — и я не имею никакого представления о том, где она находится. Прошу верить моей искренности — она просто сказала, что уезжает, просила продать дом, а деньги перевести на ее банковский счет. Выполняя ее просьбу о продаже, я и передал дом в «Солнечный Сион».
Он отвел взгляд в сторону, а потом снова посмотрел на меня.
— Впрочем, она действительно оставила у меня письмо для особы, которая должна обратиться ко мне. Но это, увы, не вы. Если же указанная особа не обратится ко мне вообще по истечении указанного времени я должен отправить ему это письмо почтой.
— Могу ли я узнать, кому оно адресовано?
— Очень сожалею, мистер Коннор, но… Это личное дело клиента.
— Вот телефон, — сказал я, — наберите 73737373 — это в Глинкое. Свяжитесь с управляющим «Нашего объединения» — Домиником Мэлистай. Назовите себя, скажите ему «Бе-бе, черная овечка» и попросите установить личность Лоренса Дж. Коннора.
Андрэ Дюбуа не заставил себя ждать. Едва закончился телефонный разговор, он встал и подошел ко вделанному в стену миниатюрному сейфу, достал оттуда конверт и почтительно-вежливо вручил его мне. На запечатанном конверте — на его лицевой стороне — имелась отпечатанная на машинке надпись: