— Прекрасно! Тогда почему бы вам не рассказать, о чем вы с Руфь договорились. Детали меня не интересуют, лишь обстоятельства, при каких дом был покинут. Почему Руфь не оставила письма или иного сообщения — вот что меня удивляет.
Откинув голову на спинку кресла, Андрэ внимательно смотрел на меня сквозь сигаретный дым.
— Переговоры велись по телефону…
— Ее могли одурманить наркотиками, запугать…
— Исключено! Да и какое вы, собственно, имеете к этому отношение?
— Я уже говорил, она — мой старый друг.
Его зрачки расширились, потом сжались. Некоторые люди и поныне не могут забыть, кто был один из старых друзей Руфь.
— К тому же, — продолжил я, — недавно мною получено письмо, в котором она просит меня приехать по чрезвычайно важному делу. И вдруг она исчезает, не оставив ни письма, ни адреса. Естественно, возникают некоторые подозрения. Вот почему, мистер Дюбуа, я намерен найти ее.
Конечно, он не был слепой. Он прекрасно видел, какой на мне костюм, понимал, сколько он стоит и, вероятно, в моем голосе — после многих лет, когда я только и делал, что отдавал приказы — еще сохранился привычный командирский тон.
Во всяком случае, номер полиции он не набрал.
— Все переговоры велись по телефону и почтой, — сказал он, — и я не имею никакого представления о том, где она находится. Прошу верить моей искренности — она просто сказала, что уезжает, просила продать дом, а деньги перевести на ее банковский счет. Выполняя ее просьбу о продаже, я и передал дом в «Солнечный Сион».
Он отвел взгляд в сторону, а потом снова посмотрел на меня.
— Впрочем, она действительно оставила у меня письмо для особы, которая должна обратиться ко мне. Но это, увы, не вы. Если же указанная особа не обратится ко мне вообще по истечении указанного времени я должен отправить ему это письмо почтой.
— Могу ли я узнать, кому оно адресовано?
— Очень сожалею, мистер Коннор, но… Это личное дело клиента.
— Вот телефон, — сказал я, — наберите 73737373 — это в Глинкое. Свяжитесь с управляющим «Нашего объединения» — Домиником Мэлистай. Назовите себя, скажите ему «Бе-бе, черная овечка» и попросите установить личность Лоренса Дж. Коннора.
Андрэ Дюбуа не заставил себя ждать. Едва закончился телефонный разговор, он встал и подошел ко вделанному в стену миниатюрному сейфу, достал оттуда конверт и почтительно-вежливо вручил его мне. На запечатанном конверте — на его лицевой стороне — имелась отпечатанная на машинке надпись:
«Фрэнку Сандо».
Скрывая свои чувства, я рассматривал лежавшие в конверте предметы. Их было три.
Новая фотография Кэтти на несколько изменившемся фоне.
Фотография Руфи, несколько погрузневшей и постаревшей, но все еще привлекательной.
И записка.
Записка была написана по-пейански. В приветствии я прочитал свое Имя, а далее стоял условный знак, каким обозначался в священных текстах великий Шимбо, Отец Грома. Короткое послание было подписано именем «Грин-Грин». Имя представляло собой игру слов. По-английски «Грин» — «Зеленый». Следовательно имя можно было прочесть так: «Зеленый-Зеленый». Смысл этого я понял позже. Подпись сопровождалась знаком Белиона, который к двадцати семи существовавшим Именам не относился.
Я был сбит с толку. Немногим, очень немногим были известны те, кого называют Носящие Имя. А Белион — бог Огня, живущий в недрах — изначальный враг Шимбо. Он и Шимбо крушили друг друга, достойно заполняя паузы между новыми воскрешениями.
Я внимательно прочитал записку. Она — как я уже упоминал — была немногословной:
«Ищи своих женщин на Острове Мертвых. Боуджиз, Дэнго, Шендон и карлик ожидают тоже».
До́ма, на Независимом Владении, остались объемные фото Боуджиза, Дэнго, Шендона, Ника, леди Карлай (ее тоже можно было назвать «моей женщиной») и Кэтти. Шесть фотографий, которые я получил. И вот теперь они захватили Руфь.
Кто они?
Как я ни старался, я не обнаружил в своей памяти имени Грин-Грин. Но Остров Мертвых я, конечно же, знал. И знал хорошо.
— Благодарю вас, Андрэ.
— Что-то не так, мистер Сандо?
— Да. Но я все улажу, — успокоил я его. — Не беспокойтесь, это вас не касается. Можете все забыть… И забудьте мое имя.
— Уже забыл, мистер Коннор.
— Прощайте, Андрэ.
— До свидания.
Меня ожидал дом на улице Нуаж. Там, прогуливаясь по комнатам, я попал в спальню Руфи и внимательно осмотрел ее. Все — обстановка, одежда, разного рода мелкие личные вещицы, настолько личные, что люди не оставляют их в старых жилищах, меняя адрес — все оставалось на своих местах. Бродить по дому было забавно и в то же время странно. Дом уже не был таким, как раньше. И, все же… То тут, то там я натыкался на знакомые предметы — старинные часы, искусно инкрустированный портсигар, расшитую шелком ширму — это напоминало мне о жизни, с легкостью карточного игрока тасующей вещи, некогда знакомые вам, уничтожая тем самым тонкий аромат очарования, оставшийся в вашей памяти от прошлых времен и мест И это беспокоит вас, пусть недолго, непонятным, каким-то ирреальным образом. Очарование умирает, пронзенное самим фактом встречи с ним. И чувства, которые вы и так успели позабыть, исчезают вновь, покидая полотно картины, возникшей в вашем сознании.