Почему мы так крепко связаны с покинувшими его?..
Все две недели я поддерживал свою форму, размышляя над тем, что произошло. Когда я вошел в систему Независимого Владения, забот прибавилось: я обнаружил, что Земля Сандо обзавелась еще одним спутником.
«ПРОКЛЯТЬЕ! В ЧЕМ ДЕЛО?» — Послал я туда закодированный запрос.
«ПОСЕТИТЕЛЬ» — пришел ответ. — «ЗАПРОШЕНО РАЗРЕШЕНИЕ НА ПОСАДКУ. ОТКАЗАНО. ОБЛЕТ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ОН АГЕНТ ЗЕМНОЙ РАЗВЕДКИ».
«РАЗРЕШИТЬ ПОСАДКУ ЧЕРЕЗ ПОЛЧАСА ПОСЛЕ МОЕГО ПРИБЫТИЯ».
Пришло подтверждение о получении моих инструкций, и я вывел «Модуль-Т» на низкую орбиту, сужая круги и опускаясь все ниже и ниже.
После принятия парада веселящегося зверья я укрылся в доме, принял душ, избавился от грима фирмы «Л. Дж. Коннор и К°» и переоделся к обеду.
Итак, что-то все-таки заставило богатейшее из существующих правительств санкционировать путешествие какого-то малообеспеченного гражданского чиновника на одном из древнейших средств межзвездного сообщения.
Я поклялся, по крайней мере, должным образом его накормить.
Глава 3
Луис Бриггс и я изучали друг друга, разделенные широким столом и остатками обеда, свидетельствующими о не меньшей широте натуры его хозяина. Предъявленные бумаги удостоверяли, что их податель является агентом Центрального Разведывательного Департамента Земли. В бумагах, правда, не было отмечено, что внешностью он напоминает обезьяну. Передо мной сидел маленький, высохший, сморщенный человек с назойливо-любопытствующим взглядом. Весь его вид напоминал о давно положенной пенсии. Когда он представлялся, то держался весьма робко, но обед, как и предполагалось, произвел на него расслабляющее действие и заикание прекратилось.
— Обед был превосходным, мистер Сандо. Теперь, если позволите, я хотел бы обсудить дело, которое привело меня сюда.
— Тогда давайте перейдем наверх. Там мы сможем подышать свежим воздухом.
Прихватив с собой бокалы, мы встали из-за стола, и я повел его к лифту. Пять секунд спустя мы уже были в саду на крыше, и я жестом пригласил Бриггса расположиться в шезлонгах под каштанами.
— Надеюсь, здесь будет удобно?
Он кивнул и утонул в шезлонге. Сумерки дышали прохладным бризом.
— Это впечатляет — проронил он, чуть вынырнув на поверхность и оглядывая погруженный в сумерки сад. — Вы умеете удовлетворять свои прихоти.
— Прихоть, в которой мы находимся, рассчитана на полную маскировку места при разведке с воздуха.
— О, об этом я даже не подумал!
Я предложил ему сигару, от которой он отказался. Тогда я задымил сигаретой и поинтересовался:
— Итак, о чем вы были должны со мной поговорить?
— Не согласитесь ли вы вернуться вместе со мной на Землю и встретиться там с моим начальником?
— Нет. На этот вопрос я уже отвечал сто раз в таком же количестве писем. Земля вредно действует на мою нервную систему. Такое потрясение мне уже не под силу. Поэтому я и живу здесь. На Земле слишком тесно от бюрократов. Это очень нездоровое место, страдающее, к тому же, от такого обилия психозов, что сосчитать их не представляется возможным. Все, что хотел мне сказать ваш начальник, я готов услышать от вас. А мой ответ вы передадите ему.
— Обычно, — объяснил он, — такие вопросы решаются на уровне отдела.
— Мне очень жаль. Я готов, если потребуется, оплатить кодированную курьерограмму на Землю.
— Ответ обойдется Департаменту слишком дорого. Бюджет, — развел ручки в стороны Бриггс, — вы меня понимаете.
— Ради бога, я оплачу и ответ! Лишь бы прекратить беременность моего почтового ящика вашими письмами, которые до сих пор упрямо именуются «почтой наземной доставки».
— Нет! Ни в коем случае! — в его голосе зазвучали панические нотки. — Прежде подобным образом никогда не поступали. Человеко-часы, затраченные на решение вопроса об оплате вашего ответа окажутся настолько дорогостоящими, что…
О, Мать-Земля! Как скорбит твой сын о твоей судьбе! Что за дивные создания оккупировали тебя? Вот правительство — оно рождается, потом само рождает многочисленные формы специализации, слои управления, командные системы… Да-да, об этом говорил еще Макс Вебер. Он считал бюрократию неизбежным результатом эволюции любого правления, и он сказал, что это — хорошо! Если вы считаете нужным, поставьте после последнего слова запятую, добавьте восклицание «О, Господи!» — и это будет к месту. Потому что в истории любой бюрократии наступает время, когда система начинает напоминать карикатуру на саму себя. Вспомните, что сотворила завязшая колымага Австро-Венгерской империи с Кафкой, а русская — с Гоголем?! Беднягами, потерявшими разум! И вот теперь я видел перед собой щуплого гиганта, выжившего в борьбе с бесконечно сложной структурой. И что с того, что его умственные способности находятся на уровне явно ниже среднего — он эмоционально уравновешен или, что тоже вполне вероятно, мазохист с железной волей.