Как от меня и ожидали, когда все кончилось, я неделю провел в башне. Я постился, и мои мысли принадлежали мне. В один из таких дней пришел ответ из Центрального Отделения Регистрации — через Независимое Владение. Но я не дотронулся до него, пока не окончил пост, а когда прочел, то узнал следующее: Иллирия является теперь собственностью компании «Гриновские Разработки».
День еще не кончился, а я уже знал, что компания «Гриновские Разработки» — это Грингрин-тар собственной персоной. В прошлом — житель Дилпея, в прошлом — ученик Дилгрена из Дилпея, Носящего Имя Клиса, Радуги творящего. Я вызвал Дилгрена и договорился о встрече на следующий день. Наконец, мой пост завершился и я заснул. Я спал долго, очень долго. Без снов.
Мэлистай из Дрисколла ничего не разнюхал. Никаких следов. Дилгрен из Дилпея тоже ничем не помог, поскольку не видел своего бывшего ученика уже несколько столетий. Он намекнул, — планы и чувства разных существ, оказывается, могут совпадать — что готовит для Грин-Грина достойную встречу, если тот когда-нибудь рискнет объявиться на Мегапее.
Но разве это имело какое-то значение? Время моего визита подошло к концу.
Я поднял «Модуль-Т» в небеса и начал разгон. Время и пространство прекратили для меня свое существование.
В пути я проделал скромную, но результативную по итогам операцию. Предварительно обезболив, я рассек средний палец правой руки, посадил в него лазерный кристалл и несколько пьезоэлектрических контуров, закрыл разрез и уже через несколько часов даже шрам не напоминал о случившемся. Имеет ли значение клочок кожи и немного боли, если теперь только я вытяну этот палец, сожму остальные и поверну ладонью кверху — луч кристалла пробьет двухфутовую гранитную плиту. В легком рюкзаке удобно расположились концентраты, медикаменты, корни глиттайна. Компас и карты мне не понадобятся, — вы же не пользуетесь ими в своей квартире — а вот несколько огненных шпилек, рулон тонкой пленки, фонарик и иногда полезные инфраочки вполне могут пригодиться.
В общем, я уложил все, что могло бы содействовать осуществлению моих планов.
Я решил не опускаться на «Модуле-Т», а выйти на орбиту и совершить посадку на диметальном дрифтере. На Иллирии я предполагал провести неделю. «Модуль-Т» получил программу — по истечении этого срока найти самый мощный узел-энерговвод и зависнуть над ним.
Я спал, ел, ждал и ненавидел. В один прекрасный день послышался гул, переходящий в вой, звезды взорвались фейерверком и вдруг неподвижно застыли. Самая яркая светилась впереди.
Я определил точное положение Иллирии и двинул «Модуль-Т» к месту встречи. Два дня — а может быть, две жизни спустя — я любовно разглядывал ее, мою опаловую планету. Если бы не хроническое неприятие банальностей, я бы назвал ее Идиллией. Судите сами: сверкающие моря с полным ассортиментом чудесных заливов, островов и фиордов; буйная и пышная растительность на трех тропических континентах, прохладные леса и многочисленные озера на четырех континентах в умеренной зоне, без высоких гор, но с достаточным количеством холмов; девять скромных пустынь — для разнообразия, и прибавьте к этому извилистую, равную половине Миссисипи длиной, реку, а также мою гордость — систему океанических течений. Мой перечень достоинств Иллирии, как вы понимаете, далеко не полон — я закончу его пятисотмильным скальным мостом между континентами, возведенным мною лишь потому, что геологи их ненавидят в той степени, в какой антропологи — обожают.
По мере моего приближения к планете меня приветствовали — одна за другой — три симпатичных луны: Флопсис, Мопсис и Каттонталис, которые, боясь бросить тень на меня, бросали ее на планету.
Я вывел «Модуль-Т» на вытянутую эллиптическую орбиту, за пределами самой дальней из лун и, как я надеялся, за пределами действия любых обнаруживающих устройств. Потом я занялся делом — подготовкой моего первого спуска, а также последующего спуска корабля.
Проверив свои нынешние координаты, я включил таймер и… заснул. После краткосрочного визита в царство Морфея, свежий и бодрый, я осмотрел как дрифтер, так и весь багаж. Кто из вас помнит триллеры ХХ-го века? Я, например, помню. Внутренне улыбаясь, я натянул черные рубашку и брюки из пыле-, водо-, насекомо- и много еще чего непроницаемой ткани, название которой я никак не могу запомнить, хотя являюсь владельцем компании по ее производству. Затем я затянул ремешок мягкого кожаного пояса, две пряжки которого в случае необходимости могли послужить ручками удавки, спрятанной в центральном шве. Сунув ноги в тяжелые армейские ботинки, ныне называющиеся туристическими, я заправил в них низ штанин.