К бедру прилипла кобура ручного лазера, а поясницу украсила гирлянда маленьких гранат. На шее закачался медальон со встроенной бомбой, хронометр на запястье, кроме указания точного времени, имел способность извергать паралитический газ; и завершили снаряжение носовой платок, расческа и кроличья лапка, отпраздновавшая свой тысячелетний юбилей.
Теперь я был готов.
Оставалось ждать. Я намеревался спуститься ночью, легкой пушинкой канув в молчание континента Великолепия — но не ближе ста миль и не далее трехсот от моего места назначения. Забросив рюкзак за плечи, я закурил и направился к отсеку дрифтера. Задраив входной люк, я занял место на борту, опустил сферический защитный экран и запер соединения. Легкий ветер ерошил мне волосы и море тепла колыхалось под моими ногами.
Затем я нажал кнопку и открыл шлюз. В проеме выхода мелькнул полумесяц планеты. Запуск дрифтера происходил автоматически. Благодаря встроенным в корпус антигравам, дрифтер вместе со мной весил всего пару фунтов. Рули высоты, элероны, стабилизаторы, паруса, парашюты, как и все остальное — в том же духе — не представляло возможности его сравнения с лайнером. Скорее, это была яхта для плаванья в воздушном океане. Я ждал, наблюдая, как волна ночи смывает день с лица планеты. Показался Мопсис, а Каттонталис, наоборот, исчез. Зачесалась правая лодыжка. Пока я ее с удовольствием чесал, засветилась голубым цветом панель над головой. Едва я пристегнул ремни, сигнал поменял цвет на красный. Послышался звонок, красный свет погас, я успел расслабиться прежде, чем в мою спину лягнул мул — и вокруг меня закружился хоровод звезд, а темневшую впереди Иллирию уже не обрамляла рамка из краев шлюза.
Потом был дрейф. Не падение вниз, а плавное скольжение. Черное отверстие, в которое превратилась планета, медленно увеличивалось в размерах. В наступившей теплой тишине я слышал лишь собственное дыхание, биение сердца и шелест струй воздуха. Я закрыл глаза. Хорошо…
Я очень давно не пользовался дрифтером, разве что для развлечения. И всякий раз, как и сегодня, память подсовывает одно и тоже: предрассветное серое небо, такие же серые — только темнее — свинцовые волны; тяжелый запах пота и соли, горький привкус драмалина во рту, первые — давящие на перепонки — «Угххх» артиллерийского огня… И наша десантная баржа, и берег, такой близкий и недоступный — черт бы его побрал! Я вытираю ладони о колени и трогаю старую кроличью лапку в левом боковом кармане. Как и сейчас. Смешно… У брата была такая же… Дрифтеры ему бы подошли — он любил самолеты, планеры, парусники. Любил кататься на водных лыжах, нырять с аквалангом, любил акробатику и аэробатику. Потому его и позвала авиация, а потом и костлявая старуха. Что еще можно ожидать от одной единственной паршивой лапки?..
Звезды светили во славу Господню, холодные и далекие, я закрыл купол фильтром, умерив тем самым солнечный свет. Мопсис — средняя из лун — продолжал отражать лучи, все еще надеясь осветить яму внизу. Флопсис же, занимающий более низкую орбиту, находился по другую сторону планеты. Благодаря трем лунам — вы не забыли про Каттонталис? — моря на Иллирии были относительно безмятежными и только раз в несколько лет эта троица могла себе позволить сообразить впечатляющую приливную волну. Схлынувшие воды выставляли тогда на всеобщее обозрение острова переливающихся кораллов на фоне неожиданно возникших оранжевых и пурпурных пустынь. Водяная громада прокатится вокруг планеты, и Нептун будет смущен обнажившимися залежами камней, костей, рыбы — всего, что лежит на дне. За сим последуют ветры и перепады температуры, инверсия, скопления вздыбившихся облаков, прольются дожди, водяные горы разобьются о берега и волшебные острова вернутся в водяную купель — и Нептун улыбнется в пенную бороду, когда Зевс станет вонзать раскаленные добела молнии в неспокойные волны, слыша только ответное шипение. Удар, шипение, удар, шипение…
Но это ли открывается сейчас вашему взору? Иллирия сегодня в тонкой кисее, сотканной из лунных лучей. Там, внизу, вот-вот пробудится ото сна нечто, похожее на кошку. Оно проснется, потянется, не раскрывая глаз; потом поднимется, устремит на миг свой взор на небо, на луну, куда-то дальше луны и, крадучись, начнет обход своих владений.
Они чувствуют. Они рождены от моих нервов, всего, что заложено во мне и воплощено в них. Они чувствуют это все до одного. Предощущение… Я иду к вам, созданные моей Силой, мощью моего мозга!..