К вечеру я успел проделать миль двадцать. Было сыро, но дождь все не начинался. Я забрался в обнаруженную мини-пещеру на склоне холма, по которому только что карабкался, расположился на запасенном куске пленки — десять на десять футов, толщиной в три молекулы, но достаточно прочной и влагонепроницаемой. Затем поужинал всухомятку и заснул с пистолетом вместо снотворного.
Следующий день был ничуть не радостней предыдущей ночи. Туман сгустился. Я двигался крайне осторожно, потому что подозревал искусственность происходящего. Впрочем, все это напоминало дешевую мелодраму. Если Он намерен произвести на меня впечатление тенями и туманами, а также холодом и совращением с пути истинного моих созданий — то зря старается. Раздражение мелкими неудобствами вызывает лишь желание скорее добраться до истока.
До вечера я лазил по холмам, а потом ко мне привязался попутчик.
Вначале был свет. Был — и двигался параллельным курсом. Пламя парило в пяти-семи футах над землей, меняя цвет от бледно-желтого до абрикосового. Расстояние до него все время менялось — то двадцать, то сто футов. Свет изредка исчезал, но всегда возвращался. Блуждающий огонек, заманивающий меня в трясину?
Возможно. Но я восхищался настойчивостью сопровождающего. Кроме того, вдвоем идти веселее.
— Добрый вечер, — вежливо произнес я. — Между прочим, я иду покончить с вашим хозяином.
Ответа не последовало.
— Если вы являетесь простым болотным огоньком, — добавил я, — можете не обращать внимания на мои обидные слова.
Ответа не последовало.
— В любом случае, — завершил я свою мысль, — вам не ввести меня в заблуждение. Объявляется перерыв на обед.
Я стал насвистывать старинную песенку «Долог путь до Типерери». Огонь не отставал. Остановившись под защитой дерева, я закурил сигарету, а огонек ждал меня, паря футах в пятидесяти над землей. Я попытался мысленно коснуться его, но он словно отсутствовал в ментальном плане. Я вспомнил о пистолете, потом передумал и застегнул кобуру. Перекур завершился, и мы двинулись дальше.
Я и мой огонь.
Час спустя мы разбили лагерь на небольшой поляне. Разведя маленький костер, я подкрепился консервированным супом, потом замотался в свою пленку и прислонился спиной к скале.
Блуждающий огонь не пересекал границу светового круга от костра.
— Желаете чашечку кофе?
Ответа не последовало. Ну и ладно. Все равно у меня была лишь одна чашка.
После еды я вновь закурил и наблюдал за умиранием костра. К сожалению, звезд не было видно. Ночь безмолвствовала, видя, как холод пробирает меня до костей. Стужа равнодушно жевала пальцы моих ног, и я сожалел об отсутствии фляжки бренди. Даже больше, чем о звездах.
Мой молчаливый спутник не двигался. Что это — явление природы или соглядатай? И осмелюсь ли я заснуть?!.
Я осмелился.
Согласно показаниям хронометра, я спал полтора часа.
За это время ничего не произошло. Я продолжал сон, изредка просыпаясь.
Утром огонь по-прежнему ждал меня.
Третий день был таким же — холодным и сырым. Я свернул лагерь и тронулся в путь. Оставалась приблизительно треть.
Неожиданно мой спутник изменил позицию и не спеша поплыл вперед. Потом свернул направо и замер. Подождав меня, он двинулся дальше, угадывая направление моего продвижения.
Мне это сразу не понравилось. Было очень похоже, что некто издевался надо мной. Некто, обладающий разумом и управляющий этим огнем. Он словно говорил: «Позволь, приятель, я облегчу тебе дорогу, которую знаю не хуже тебя».
Я почувствовал себя полным дураком. Но решил обождать с ответными действиями.
Мы шли до обеда. Огонь вежливо подождал меня, пока я подкреплялся; то же произошло во время ужина.
Лесные цветы уже не улыбались мне, но я не отчаивался.
Немного погодя поведение огня изменилось. Он отодвинулся влево и исчез. Я остановился и с минуту стоял неподвижно. Я успел привыкнуть к моему спутнику. Возможно, некто рассчитывал создать у меня условный рефлекс, чтобы я продолжал следовать за огнем? Плюс привычка и усталость…
Если я поступлю именно так — что последует потом?
Я решил минут двадцать идти за предполагаемым наводчиком. И огонь не заставил себя ждать. Я поправил пистолет в кобуре и заспешил за ним. Через пять минут пошел дождь. Стемнело, но я видел и без фонарика. Вздрагивая, я уныло проклинал сырость и холод.
Через полмили пути чувство одиночества усилилось, потому что огонь снова пропал из виду. Я ждал, но он не возвращался.