Боже, и это пейанец, почти Носящий Имя, один из расы, наиболее утонченной во всех видах искусств! Особенно в изысканном искусстве мести — а тут он корчит из себя шута перед тлей, презренным сыном Земли… Ну хорошо, ты ненавидишь меня лично. Ты хочешь со мной покончить. Но это же не повод для помешательства и пренебрежения прекрасными традициями своего народа! Тоже мне, сила — вулкан!.. Детская забава…
Я стыдился поведения Грин-Грина, его клоунады на планете, в которую я вложил часть себя самого. Даже я за недолгое время ученичества узнал о пейанской вендетте достаточно, чтобы осудить Грин-Грина. Глупо, парень… Теперь я понимаю, почему ты провалился на последнем экзамене.
Я перекусил шоколадом и двинулся дальше, решив не делать остановок. Сегодня надо пройти как можно больше, чтобы следующим утром хватило нескольких часов до цели. Зарево впереди разрасталось, пепел не переставал падать и земля продолжала трястись в ознобе.
В полдень на меня напал бородавчатый медведь. Я тщетно пытался взять его под контроль. Тогда я убил зверя, сыпя проклятьями в адрес того мерзавца, который довел бедное животное до сумасшествия. Туман развеялся, но из-за пепла это было практически незаметно. Я кашлял и брел сквозь искусственные сумерки. Местность оказалась еще хуже, чем я предполагал, так что к пути пришлось добавить лишний день.
К ночи я устал, но знал, что дойду к Ахерону не позднее завтрашнего полудня.
На склоне холма отыскалось достаточно сухое место. Я растянул пленку между беспорядочно наваленными валунами, развел костер и поужинал. Моя предпоследняя сигара внесла свой вклад в загрязнение и без того грязной атмосферы, и, выбросив окурок, я влез в спальный мешок.
Это произошло во сне. Видения сна сейчас уже забылись, помню только — это был очень симпатичный сон постепенно перешедший в кошмар. Я еще о чем-то грезил во сне, как вдруг осознал — это уже не сон, я не сплю. Не открывая глаз, я продолжал сонно ворочаться, пока моя ладонь не коснулась пистолета. Я лежал на земле в расслабленной позе, в то время как сенсоры моего сознания напряглись до предела.
Я чувствовал запах дыма и пепла. Я ощущал пронизывающе холодную влажность земли под собой. Я отчетливо сознавал чье-то присутствие. Я уловил тихий стук, даже не стук — шорох потревоженного камня, где-то справа от меня. И снова напряженная тишина.
Ствол моего пистолета рефлекторно повернулся в сторону звука, не разрушая покой и тишину.
Нежно-нежно, словно еле заметный морской прибой ласково пробует остудить раскаленный песок пляжа; на мое сумеречное сознание накатывают невидимые волны…
«Ты спишь… спишь… просыпаться не надо… пока я не позволю. Ты спишь и слышишь меня. Просыпаться не нужно… нет причины. Спи крепко, глубоко… как я велю… это так важно… чтобы ты…»
Я проснулся окончательно, но не мешал. Под формулу усыпления я успешно справился с дремотой.
Через несколько минут — когда я по всем законам должен был крепко спать — в том же направлении, что и раньше, я уловил шум движения.
Силуэт тени, в который я пристально всматривался, чуть приоткрыв глаза, изменил очертания. Перед сном он был иным.
Продолжая наблюдение, я уловил за одним из валунов легкое движение. Цель была определена, щелкнул предохранитель, я нажал на курок и светящаяся трасса провела четкий пунктир по земле футах в четырех от силуэта, обдав его кусками гравия и грязи.
«Только пошевелись — и я отправлю тебя к праотцам!» — послал я вдогонку выстрелу импульс.
Я встал, не опустив пистолет. Еще в луче света я увидел, что за валуном прятался пейанец, и я заговорил с ним на его родном языке.
— Такого растяпу среди пейанцев я еще не видел, — в моем голосе звучала насмешка.
— Могу лишь сожалеть о своих ошибках, — согласилась тень.
Я улыбнулся.
— Мягко сказано, Грин-Грин.
— Мягко, но обстоятельства выше нас.
— Ты ищешь оправдания?.. Лучше бы вспомнил закон Скалы: скала неподвижна и движется незаметно. Ты зря связался со мной. Бедные твои предки, — вздохнул я, — они не смогут обрести покой, глядя на фарс, в который ты превратил отмщение, а?
— Боюсь, что близится мой конец.
— А почему бы и нет! Надеюсь ты не будешь возражать, что вызвал меня сюда, чтобы приблизить мой?
— Я должен отрицать очевидное?
— Тогда, согласись, мне будет значительно приятней самому довести эту пьесу до логического финала.
— Не спеши. Логика может подвести, Фрэнк Сандо. Как ты объяснишь, почему я не перенес встречу с тобой туда, где мое положение было бы предпочтительней?