Я мог бы сообразить и раньше. Я же знал, что он воспроизвел всех, а в голове почему-то крутились Кэтти, Руфь, прочие…
— Ты безмозглый кретин, — выругался я. — Дурак и идиот! И сукин сын к тому же!
Морская пехота США и Американская Медицинская Ассоциация в моем часто вспоминаемом разлюбезном ХХ-ом веке пользовалась среди широких слоев населения куда меньшей популярностью и известностью, чем искусство, а может быть, ремесло шпионажа. Причина, как мне кажется, крылась в одном: в условиях сложных и нестабильных международных отношений сработал механизм романтического бегства от действительности. Как и все остальное в ту пору — он вышел из-под контроля. Вспомним длинную вереницу сначала литературных, а потом кино- и телегероев: от анемичных принцев Эпохи Возрождения и кончая бледными, худосочными и очень трудолюбивыми юнцами, которые, как от них и ожидали, честно трудились и в результате женились на сентиментальных дочерях своих розовощеких начальников; рыцарей без страха и упрека с капсулами цианистого калия в дупле зуба, с пышногрудыми любовницами, тоже шпионками; с невероятно трудными заданиями, в которых секс и насилие не только не мешали их выполнению, а — наоборот — способствовали, вполне заменяя такие высокие и непонятные символы, как Любовь и Смерть. Эти герои пришли к вершинам славы где-то в семидесятые-восьмидесятые годы, и сейчас они вызывают ностальгию, подобную умилению от Рождества Христова в средневековой Англии. Конечно, это была красочная абстракция того, что происходило на самом деле.
Но, даже сравнивая шпионаж прошлого с тем, что происходит сейчас, тебя охватывает зеленая тоска. Они собирают какие-то крохи, которые потом с серьезным видом передают своим шефам, а те — в свою очередь — вводят их в компьютеры. Второстепенный факт таким образом превращается в нечто весомое, по этому поводу сочиняется малопонятный доклад, доклад с грифом «строго секретно» помещают в такой же засекреченный архив, и после этого о нем забывают с сознанием честно выполненного долга. В связи с тем, что межзвездная война — как я уже говорил — явление чрезвычайное, а классический шпионаж имеет дело с военными сведениями, все усилия направлены на овладение стратегическими или тактическими сведениями. В наши дни настоящие талантливые шпионы действуют в промышленной сфере. В том же ХХ-ом веке мало кто знал о человеке, добывшем микрофильмы чертежей детища мозгового центра Форда и передавшего это детище заботливым нянькам из компании «Дженерал-Моторс», или о девице, у которой то ли на лобке, то ли на кромке лифчика поместился набросок новой модели Диора. Сейчас только мастера сохранили древние навыки, хотя и не окружены особым вниманием. Межзвездная торговля очень динамична и напряжена до предела. Все, что дает хоть какой-то минимальный шанс, какое-то микроскопическое преимущество — новые технологические разработки, секретное расписание поставок — все может стать в будущем равным Манхэттенскому проекту. Если вас интересует нечто, что есть у другого — вес шпиона равен по цене весу пенки для курительных трубок. И в этом нет никакого преувеличения.
Сказать, что Майкл Шендон был настоящим шпионом — это значит ничего не сказать. Это был шпион экстра-класса, лучший из когда-либо сотрудничавших со мной. Я испытываю укол зависти только при одном воспоминании о нем. Если я когда-то и кем-то хотел стать — то это именно таким, как он.
Выше меня фута на два и фунтов на двадцать тяжелее. Зрачки глаз цвета полированного красного дерева, волосы смоляной черноты, чертовски ловок, тембр голоса до приторности красив, одет всегда безупречно. Выходец с планеты фермеров Вава, он обладал изысканным вкусом и полной неспособностью к усидчивости. По этой причине школу он не посещал, а в дальнейшем занимался самообразованием, проходя перевоспитание после совершения антиобщественного поступка. В дни моей молодости сказали бы так: он проводит свободное время в тюремной библиотеке, и это время равно сроку за совершение крупной кражи. Сейчас говорят иначе, но суть остается одна. Если учитывать, что второй раз он сел не очень быстро, можно считать перевоспитание успешным. Я не утрирую — у него были блестящие способности. Даже не пойму, как его поймали вторично. Он любил утверждать, что это у него написано на роду. И это при том, что он был телепатом, имел фотографическую память, был силен, вынослив, умел пить… А если учесть, что женщины сами липли к нему, основание для зависти можно понять.
Один из моих вербовщиков выявил его и направил в «Специальную учебную группу» «Объединения Сандо», иными словами в «шпионский колледж». Через год он уже был вторым в классе, а когда дело дошло — как мы говорили — до «производственных исследований», он проявил себя в полном блеске. Его имя появлялось в секретных отчетах все чаще и чаще, и я пригласил его на обед. Так, спустя несколько лет, состоялось наше личное знакомство.