— В твоем варианте два больших прокола. Пленки Руфь Лэрри здесь нет, это во-первых. Мне придется бросить остальных — это во-вторых. И что с того, что я смогу репродуцировать их потом, если я предам их сейчас?
— Разве аналоги, воспроизведенные тобой, будут помнить об этом?
— А разве это имеет значение? Они уже существуют, они реальны не меньше, чем ты или я. И дело совсем не в том, что их можно дублировать бесконечно… Они на Острове Смерти, верно?
— Да.
— Получается, если я его разрушу вместе с Шендоном, погибнут и остальные?
— Неминуемо.
— Твое предложение не проходит.
— Выбираешь ты.
— Будут еще варианты?
— Нет.
— Тогда вернемся к началу нашей беседы. Что произошло у вас с Шендоном?
— Теперь у него есть Имя.
— Что?!
— Ему покровительствует тень Белиона.
— Так не бывает! Он не миротворец…
— Одну минуту, Фрэнк. Я попробую кое-что объяснить. Видимо, Дра Мэрилинг не все сказал тебе. Ты же знаешь, он — ортодокс. А это многое объясняет. Тебе известно — Носящему Имя, чтобы создавать миры, важно иметь не только Имя.
— Но оно обязательно. Это неотъемлемый психологический ключ, который освобождает потенциал подсознания, необходимый на самых сложных этапах миросозидания. Творя миры, человек должен чувствовать себя равным Богу.
— Тогда почему это недоступно мне?
— Я ничего не знал о тебе, пока ты не стал моим врагом. Я не видел чего ты достиг, кроме тех надругательств, которые ты совершил над созданным мной. Если это все, что ты умеешь — мастер из тебя получился никудышный.
— Я в состоянии воздействовать на необходимые процессы и явления, что бы ты ни говорил.
— Этим может овладеть любой. Я говорю о творчестве, а его я здесь не наблюдаю.
— Вспомни о Пантеоне в Странтри. Он существовал до появления миротворцев.
— Ну и что?
— Для Дра Мэрилинга и тех, кто предшествовал ему, древняя религия являлась лишь средством для их творчества. Будучи ревизионистами, они воспринимали символы веры, как путь к психическому настрою. Твое слияние с Шимбо, Отцом Грома, тоже всего лишь средство закрепления в подсознании особого метода организации. Для фундаменталиста это кощунство!
— Ты фундаменталист?
— Да.
— Не понимаю, зачем ты учился делу, которое считаешь святотатством. Отвечай!
— Я хотел получить Имя.
— Кажется, я перестаю тебя понимать.
— Мне нужна была не профессия, а Имя. Мной руководили не экономические, а религиозные мотивы.
— Но это только психологическое средство…
— Не продолжай! Это совсем не так. Это подлинная церемония, ведущая к подлинному результату — слиянию с Божеством. Это обряд посвящения для высших жрецов Странтры.
— Почему ты сразу не принял святой сан, а взялся за изучение технологии создания планет?
— Потому что обряд свершают только Носящие Имя. А из живущих Двадцати Семи все двадцать семь — ревизионисты. По понятной причине обряд бы не был санкционирован.
— Двадцать шесть, — уточнил я.
— Двадцать шесть?
— Дра Мэрилинг покоится в недрах Мегапеи и Лоримель Многорукий пребывает в счастливом Ничто.
Он склонил голову.
— Еще один ушел. Я помню, когда их было Сорок Три.
— Печально.
— Да.
— Зачем тебе было нужно Имя?
— Чтобы стать служителем Веры, а не миротворцем. Но ревизионисты не пустили бы такого в свой круг. Они не мешали мне завершить образование, но потом отвергли меня. Чтобы еще больше оскорбить и унизить меня, следующим приобщенным стал инопланетянин.
— Понимаю. Поэтому твой гнев пал на меня?
— Да.
— Едва ли в этом есть моя вина. Всю эту историю я слышу практически впервые. Я всегда считал, что присвоение Имени — это уже чисто формальный обряд.
— Теперь ты знаешь больше. Я не питаю зла к тебе и не мщу тебе лично. Я хочу нанести удар по святотатствующим.
— Как же ты взялся за миротворчество, если это противоречит твоим взглядам?
— В миротворчестве, самом по себе, нет ничего плохого. Я протестую только против использования истинной Веры в прикладном смысле. В ортодоксальном понимании слова я Имени не ношу, но работа хорошо оплачивается — почему бы мне и не заняться ею?