Грин-Грин замолчал.
— И что произошло дальше?
— А дальше… дальше я остался в одиночестве.
Ночь распахнула свои шлюзы и затопила мир сыростью. Хрипло кричала какая-то птица. Скоро зарозовеет горизонт на востоке. Я глядел в пламя и не видел его.
— Мне приходилось слышать о передаче шизофрении между двумя телепатами, — наконец сказал я. — Очень похожий случай…
— Нет. Между мной и Белионом стоял обряд. Но он нарушил слово и оставил меня. Ради этого…
— Только в том случае, если Белион существует реально…
— Что?!. Ты, Носящий Имя, посмел усомниться?! В реальности!..
— Не кричи. Вспомни «пай-бадры»… И то, до чего ты дошел с ними. Я не хотел бы ничего утверждать окончательно. Сказал лишь, что сомневаюсь. Что было потом, после заключения договора между Белионом и Шендоном?
— Он спокойно отошел от разверзшейся между нами пропасти и повернулся ко мне спиной. Так, словно меня не существовало на свете. Я тронул его мозг и ощутил Белиона. Шендон воздел руки, — и остров затрясся. Вот тогда-то я побежал. Когда я плыл на лодке к берегу — лодка, к счастью, оказалась у причала — вода вокруг меня закипела. Я добрался до берега перед самым извержением и, оглянувшись назад, различил на берегу неподвижную фигуру Шендона. Затем его скрыл поднимающийся над водой конус вулкана. И я ушел на поиски тебя, Сандо. Немного погодя меня настигло твое послание.
— Мог ли Шендон до того пользоваться энерговводами?
— Вряд ли… Он даже не замечал их.
— А остальные?
— Остались на острове. Многие в наркотическом опьянении.
— Ясно.
— Я полагаю, теперь ты решишься изменить свои планы, Сандо?
— Нет.
Мы сидели у костра. Молча. На востоке медленно рождалась заря.
По небу бродили тучи, сливаясь в серую пелену. Стал сгущаться туман. Солнце слегка обожгло края туч, и налетел неожиданный порыв прохладного ветра. А я все сидел и думал о моем давно забытом шпионе, теперь беседующем с Разрушителем и забавляющемся вулканами… Удар надо было нанести немедленно, пока он тешится новообретенным могуществом. Ах, если бы он вышел с острова в любую другую, неиспорченную Грин-Грином область моей Иллирии!.. Любая травинка стала бы там моим союзником… Нет. Он не клюнет ни на какую приманку. И неплохо бы отделить Шендона от остальных, но я не знал способа сделать это.
— Сколько времени ты потратил, уродуя эту местность?
— Я начал изменять этот район лет тридцать назад.
Вздохнув, я встал и забрасывал костер комьями земли, пока огонь не исчез и сквозь наброшенный слой не пробились только серые струйки дыма.
— Пошли. Нам нужно спешить.
Древние скандинавские саги говорят о том, что на заре времен в центре всего пространства находилась пропасть Гинцунга-гап, под покровом вечных сумерек. Лед сковал Север, огнем пылал Юг. Борьба этих сил в течение многих веков привела к тому, что потекли реки, а в бездне замерцали первые проблески жизни. Шумерские мифы рассказывают о битве Ен-ки с живущим в море драконом Таймотом, которая способствовала отделению земли от воды, при этом сам Ен-ки являлся как бы носителем огня. Ацтеки, не ведая сомнений, утверждали, что первые люди были сотворены из камня, а небесный огонь явится знаком новой эры. А о том, когда наступит Конец, мифов еще больше — Судный день, Гибель Богов, атомная катастрофа… Мне нередко приходилось наблюдать рождение и гибель миров — как умозрительно, так и вполне реально — и везде и всегда одно и тоже: огонь и вода.
Любой ученый в душе всегда алхимик. Живя в мире жидкостей, твердых веществ, газов и различных тепловых, световых и других эффектов, которые возникают при переходе из одного состояния в другое, он наблюдает, воспринимает, анализирует. Причем анализ подлинной природы явлений остается в сознании. А когда он возвращается к повседневной жизни, к приготовлению чашечки кофе, к полету в потоках ветра или времени — он всегда имеет дело с четырьмя основными элементами философии древних — землей, огнем, водой и воздухом.