Плавильня не прекращала работы ни на минуту, но сейчас количество работников у производственной цепи было минимальным - всего трое литейщиков. Они добросовестно выполняли свои обязанности, но большую часть работы взял на себя Голиаф, бегая по всему цеху как ошпаренный. То он сам проведет погрузку очередной партии лома в домну, то лично возглавит отпуск металла в конвертер, где затем встанет за пультом и начнет отливку стали в готовые формы, которые вскоре станут запчастями для бронемобилей клана. Любые уговоры прерваться на отдых и поесть пресекались бранью и ворчанием со стороны до исступления увлеченного работой Голиафа. Но так было до прихода лидера клана. Литейщики встретили его неловкими взглядами, после чего обратили свои взоры на фигуру, закутанную в защитный комбинезон у пульта управления конвертером. Движением одного рычага огромная чаша медленно наклонилась в сторону и тонкой струей начала заливать в подготовленные формы расплавленную сталь.
Голиаф: “Что стоите столбом? Тащите еще формы, а я пока загружу еще металл в домну! Живо давайте!”
Мусоровоз соскочил со своего места и направился в сторону лестницы, которая вела на погрузочную площадку. Он явно был занят своими мыслями, так как совершенно не обратил внимание на стоявшего слева человека, приняв его за очередного бестолкового плавильщика, который мешается под ногами.
Голиаф: “Эй ты, а ну-ка…”
Лург: “А ну-ка пойди сюда.”
Лург перехватил его и насильно прислонил к стене. Несколько секунд Голиаф огрызался и пытался снять с себя защитный шлем, через который он не мог детально разглядеть того наглеца, что оторвал его от работы. Из-под него показалась физиономия мусоровоза, выражавшая что-то среднее между дежурным недовольством и одержимостью, но когда он увидел перед собой лидера клана, то резко переменился в лице, как будто вышел из транса.
Голиаф: “Лург? Какими судьбами тут?”
Лург: “Да вот пытаюсь выяснить, чем ты тут занимаешься и почему отказываешься от обеда.”
Голиаф: “Ну вообще-то я исполнял твой приказ и работал тут…”
Лург: “Вообще-то в мой приказ не входили инструкции впахивать без сна и пищи. По роже вижу, что тебе тут уже башку напекло и до обезвоживания недалеко. Значит так - вышел на улицу и поел.”
Голиаф: “Но а как же…”
Лург: “Это мой приказ! Пошел!”
Все еще пытаясь прийти в себя после “рабочего исступления”, Голиаф под присмотром товарища поковылял в сторону выхода, где освободился от защитного снаряжения и ступил наружу. Там Лург посадил его на ближайший камень и вручил котелок с супом. Увидев содержимое, Голиаф моментально налил себе в рот большую порцию супа, что даже излишки потекли через края на землю.
Лург: “Ну ты и свинюшка…”
Голиаф: “Ох, зато так полегчало.”
Лург: “Ешь давай! Заодно объясни толком, что тебя сподвигло на такой ударный труд без передыху?”
Голиаф: “Да хрен его разберет. Просто в какой-то момент почувствовал, что тело работает само собой и не устает, вот я и подхватил этот темп. Понимаешь, это как с женщинами - тоже улавливаешь темп и вперед.”
Лург: “Да да, пока не кончаешь от обезвоживания. В общем так - на сегодня ты наработался, так что отправляешься в свою комнату и остаешься там. Я прикажу выслать тебе врача, а ты будешь делать все, что он скажет. Чтобы завтра утром был таким же боеспособным ворчливым говнюком, каким я тебя всегда знал, понял?”
Голиаф: “Да понял я понял. Только пришли врача посимпатичнее.”
Шутку Голиафа Лург не слышал, так как подозвал пару бойцов, которым дал приказ отконвоировать его в свою комнату, а еще одного бойца послал в госпиталь, чтобы оттуда к мусоровозу пришел кто-нибудь из докторов и назначил восстановительные процедуры. Тем временем сам мусорщик вернулся к бригадам, занимавшимся строительством фур и грузовиков. Исходя из подсчетов запасов клана для похода понадобится построить 10 машин: 2 для перевозки еды, 2 для боеприпасов, 3 бензовоза, 1 для медикаментов и 2 для полевых построек и мастерских. Кроме этого все мусоровозы “Тортилла”, а также “Бегемот” Голиафа будут дополнительно нагружены стальными запчастями для ремонта особо пострадавших машин клана.
Поздно вечером общими усилиями всех без исключения членов клана грузовики были готовы к походу. Лург взобрался на крышу одного из них и объявил о том, что произнесет речь. Несколько минут бойцы и их бригадиры собирались вокруг него и выкрикивали слова поддержки. На несколько секунд Лургу стало неловко - несколько месяцев назад он был таким же простым мусорщиком, как любой из тех, кто был внизу, а сейчас его чествуют не хуже, чем Бея Скару. Жестом руки он попросил толпу затихнуть.
Лург: “Товарищи, Пустошь скрывает в себе множество опасностей! Одна из них - это мы…”
Мусорщики: [задорный гогот]
Лург: “Но если без шуток, мы не просто так долгими месяцами шли к этому моменту! Мы смогли возродить почти утерянную технологию древних и теперь нам предстоит с её помощью загнать в могилу одного бешеного пса, который несет страх, смерть и разрушения! Некоторые из вас знают об этом не понаслышке, так как лично хапнули горя от этого урода! Имя ему - Курганщик! Пора собрать все силы в кулак и дать ему бой в его логове!”
Мусорщики: “Да-а-а! Убьем его! Смерть Курганщику!”
Лург: “Потратьте последний час этого дня на подготовку, так как уже завтра мы выдвигаемся!”
Мусорщики: “Слава Хитоллургу!”
Все до единого скандировали имя своего лидера и предвкушали предстоящую битву с реальным врагом. В ходе подготовки Мастер Джек и Бризант предложили разработать для клана боевую раскраску, которая станет для других фракций отличительным знаком на просторах Пустоши. Лург согласился с предложением и направился с ними на склад, чтобы посмотреть, каких красок больше всего и какие из них подойдут. Ревизия показала, что больше всего было белой, черной и синей. Как выяснилось, казначей в начале своей карьеры в клане допустила ошибку в заполнении документа на покупку красок для “Белобрюхов”. В результате в крепость приехало в 10 раз больше нужного объема. К счастью, стоимость краски несильно ударила по бюджету клана, иначе ей бы тогда пришлось серьезно объясняться перед Лургом. Черная краска производилась здесь же в крепости из графита, который порошком оседал на полу и остальных поверхностях в плавильном цеху. А переизбытки меди, привезенные мусоровозами клана, частично были пущены на окисление для получения синего красителя. Три товарища собрались в ангаре Лурга за чертежным компьютером и стали думать, как правильно распределить эти три цвета на машинах, чтобы выглядеть достойно.
Бризант: “Предлагаю побольше черного нафигачить. Мы же все-таки умельцы по чермету, вот это и будет наша визитная карточка!”
Лург: “Ну может по чермету мы и хорошо работаем, да только всю машину в черный красить - фигня полная. Начнут еще какие-нибудь байки придумывать люди про страшные “черные машины”, и начнут нас шарахаться, как чертей.”
Мастер Джек: “Ну так а мы все дно и колеса покрасим в белый, как у “Белобрюхов”. Будет красиво и контрастно! Издалека будет видно!”
Лург: “Только от такого контраста будет в глазах рябить.”
Бризант: “Ну так и пусть рябит! Вражине тем сложнее будет с нами сражаться!”
Лург: “Так рябь и у нас будет! Не, давайте думать дальше. Пока только про белое днище хорошо звучит.”
Мастер Джек: “Может разделим цвета по деталям? Прямые одним цветом, косые - другим. А в белый тогда покрасить колеса, кабину, аппаратуру и орудия.”
Лург: “Это чтобы врагам было удобнее показывать что отстреливать, да?”
Мастер Джек: “Извини, что-то не подумал.”