— Твой дом враждовал с домом Тенната, верно? Нельзя не заметить, что большинство заболевших — из семей, поддерживающих Дом Ра. Или же — из семей, чьи главы могли бы сами претендовать на корону Верховного мага клана.
— Но не думаете же вы всерьез, что я…
Осья-фест всплеснул руками.
— Я никого не обвиняю. Я знаю, что ты — хороший парень, хотя временами безрассудный. А временами — уж прости — беспомощный. Но то, что заметил я, заметят и другие. Не исключено, что они будут искать справедливость, даже не имея доказательств. — Старый маг тяжело и натужно вздохнул. — Магия объединяет наш народ. И все-таки иногда самые дурные заклинания мы обращаем друг против друга.
Я попытался придумать, есть ли способ сделать этот день еще хуже. Не придумал.
— Мастер Осья-фест, я ничего такого не делал! Меня нельзя в этом обвинить!
— Келлен, к сожалению, есть очень большая разница между «я не делал» и «нельзя обвинить».
Следующие несколько часов я просидел на скамье, наблюдая, как Осья-фест заставляет других посвященных декламировать формулы, строить магические барьеры и время от времени медитировать. В процессе этих медитаций старый маг, кажется, успел пару раз вздремнуть.
Скоро я и сам понял, что трудно держать глаза открытыми, слушая эти бесконечные повторения и бубнеж. Всякий раз, приподнимая веки, я невольно оборачивался к Теннату, ожидая насмешливых вызывающих взглядов. Но он вообще не шевелился. Пару раз посмотрел на меня в ответ, но ничего не сказал. Вот и прекрасно.
Что случилось с его магией? И с остальными посвященными, если уж на то пошло? Я знал, что ничего им не делал. Было, правда, одно объяснение — страх. Магия требует идеальной концентрации и непоколебимой воли. Эмоциональная травма делает это практически невозможным, а Теннату здорово досталось прошлой ночью.
— А ты, я гляжу, доволен собой, — сказал Панакси, выдергивая меня из дремоты.
— Не видел, как ты подошел. — Я подвинулся, освобождая ему место на скамье, но Панакси не сел. Он скрестил руки на груди, и я заметил кое-какое изменение. — О, ты зажег татуировку огня. Это круто! — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал искренне.
Он кивнул с мрачным удовлетворением.
— Сегодня утром.
— И как ты это сделал? Может, сумел бы и мне помочь? Позже? У меня есть пара идей насчет…
Я осекся, увидев на лице Панакси презрительную усмешку. Выражение, вовсе ему не присущее. На его лице она смотрелась комично. Все те несколько секунд, пока я думал, что это какая-то шутка. А потом Панакси сказал:
— Знаешь, Келлен, я понял, почему у тебя нет магии.
— Да? И почему же?
— Ты ее не заслуживаешь.
Он приблизился на шаг; его широкая фигура закрыла солнце.
— Магия — это дар джен-теп. Не дароменов. Не берабесков. И не… уж не знаю, кто ты там есть.
Я поднялся на ноги — слишком резко. Все порезы и ушибы отозвались болью. Закружилась голова.
— Я такой же джен-теп, как и ты, — сказал я и попытался оттолкнуть его. Это было глупо по ряду причин. Например, потому что Панакси до этого дня был моим лучшим другом. А еще он был очень тяжелым. Мой толчок не сдвинул его ни на дюйм. А когда он толкнул меня — я перелетел через скамью.
— Ты встал на сторону дароменки, пошел против собственного народа.
Сидя на земле, я посмотрел на других посвященных, которые усиленно делали вид, что ничего не произошло, хотя бросали на нас вороватые взгляды. Зато Теннат и не думал притворяться. Впервые за сегодняшний день я увидел его улыбку.
Я встал. Теперь, когда нас с Панакси разделяла скамья, я решил испробовать другую тактику.
— Они собирались навредить женщине. Разве для этого нам даны заклинания? Злоупотреблять ими и мучить людей, которые не владеют магией?
— Рафан говорит, что она шпионка.
— Рафан — идиот. Как и его отец. Как и Теннат, который едва не искалечил тебя на прошлой неделе, если ты вдруг забыл.
— Теннат победил меня, потому что он силен, как и вся его семья. Он станет магом, который будет сражаться за наш народ. И мне тоже следовало бы.
Я фыркнул.
— Панакси, у тебя больше потенциала, чем у всей семьи Тенната, вместе взятой. Ты будешь в три раза сильнее, чем…
— Нет, не буду, если продолжу якшаться с тобой, — сказал он, уперев руки в бока.
У нас не принято сжимать кулаки, когда мы злимся. Так сложнее создавать магические жесты, нужные для атакующих заклинаний.
— Что, побьешь меня, Панакси?
Он колебался.
— Я могу. Даже без магии. Я сильнее тебя, Келлен.