— А я никогда этого не отрицал.
Пару секунд Панакси просто стоял на месте, точно собираясь сказать что-то еще. А может, ждал каких-то слов от меня. Но мы оба молчали, и тогда он повернулся и пошел прочь, обратно к посвященным. Я не слышал, что Панакси сказал им, но едва ли он пел мне дифирамбы. Некоторые из наших одноклассников смеялись и похлопывали его по плечам.
Мне уже давно следовало понять, что происходит, но порой я не успеваю за событиями. Теннат разъяснил мне, что к чему. Он подошел к моей скамье вскоре после ухода Панакси.
— Я сказал всем, что ты сегодня придешь в Оазис, — сообщил Теннат, кашляя через слово.
— Выглядишь не очень, Теннат. Может, тебе…
Он не слушал меня.
— Такой напыщенный! Такой довольный собой! Мы давно уже знали, что ты станешь ше-теп. Будешь мыть полы у настоящих магов. Или вовсе отправишься на рудники, где тебе самое место. Келлен, лишенный магии шулер, думает, что может обманывать всю жизнь. И ведет себя так, будто он лучше всех.
— Я не лучше всех.
— Считаешь себя умником? — Он издал притворный смешок. За ним последовал гораздо более правдоподобный кашель.
— Думаю, тебе надо пойти отдохнуть, Теннат. Кажется, ты жутко простудился.
— Мне уже лучше, — сказал он, стараясь не раскашляться снова. — И все будет в порядке, потому что моя-то кровь сильна. Не знаю, что за болезнь, которой ты всех заражаешь, но я ее переборю.
Об этом я раньше не думал. Может, во мне и правда живет болезнь. Я болел то тем, то другим с самого детства. Но почему она поразила других вот так, внезапно?..
Теннат ухмылялся, словно выиграл какой-то великий поединок. Вот кретин.
— Беги домой, Теннат. А то схватишь от меня двойную порцию ужасной магической заразы.
Казалось, на секунду он всерьез испугался. Его дурное самочувствие определенно было не притворным.
— Нет, — проговорил Теннат и направился обратно к своей скамейке. — Я останусь. И посмотрю, что будет дальше.
Вот так я и выяснил, что, придя сегодня в Оазис, угодил прямехонько в ловушку. У моего народа есть определенный ритуал для изгнания преступника. Нужно, чтобы родные отщепенца, его друзья, коллеги, учителя — все сказали ему, что он больше не нужен клану. Ритуал может занять много часов или даже дней. И когда все, кто знает отщепенца, отреклись от него, Совет изгоняет преступника. Не имея ни семьи, ни друзей, ни клана, редко кто пытается возражать.
Разговор вроде того, что произошел с Панакси, повторялся — в том или ином виде — весь остаток дня. Каждый час, когда мастер Осья-фест делал перерыв в занятиях, кто-нибудь подходил ко мне и говорил что-то гадкое или презрительное, давая понять, что мы больше не друзья.
И всякий раз, как это происходило, в голове звучали слова отца: «Джен-теп не держат камень за пазухой».
Ну да, конечно!
Больше всего на свете мне хотелось убраться с этой скамейки и убежать домой. Запереться в комнате и постараться забыть первые пятнадцать лет своей жизни. Не то чтобы люди говорили мне какие-то очень уж жестокие вещи — хотя их тоже. Но гораздо больнее жалило то, чего они не произносили вслух, а лишь подразумевали. Я — отверженный. Я — иной. Не джен-теп. Не ше-теп. Я — незнамо кто.
Временами я поглядывал на Панакси, надеясь, что он остановит очередного человека, не даст ему подойти. Или хоть посмотрит на меня. Но нет. Я словно был каким-то гадким насекомым, затесавшимся в их сад. И не то чтобы кто-то желал видеть меня мертвым. Они просто не хотели видеть меня вообще.
Наверное, именно потому я и не мог уйти. Пусть я чувствовал себя маленьким и одиноким, пусть все мое существо приказывало встать и бежать прочь, но где-то внутри меня еще жил маленький комочек гнева, который не отпускал меня. Я поклялся себе, что буду каждый день появляться в Оазисе, сидеть на занятиях, чтобы все меня видели. И так каждый день — до момента получения имени мага, когда меня объявят ше-теп.
Я почти убедил себя, что поступаю гордо и благородно, когда увидел Нифению.
Глава 13
ОТРЕЧЕНИЕ
Наверное, мне следовало сразу же применить заклятие щита.
Оружием Нифении были лишь ее красота и мои чувства к ней. Но этого хватило с лихвой.
В этот день она выглядела особенно прелестной. Светло-бежевое льняное платье чуть выше колен, извивы мягких каштановых кудрей, спадавших на плечи. Мне всегда нравилась эта ее прическа. Нифения принесла с собой запах лепестков тамариска и теплого песка. И…
«Нет, — сказал я себе. — Она пришла, чтобы тебя уничтожить. Все это — ее оружие. Будь сильным».