Выбрать главу

Несмотря на страх, я задавался вопросом: если эти люди действительно медеки, почему они так испугались собственного оружия?..

Рогатый медлил.

— Молись, чтобы тварь сожрала ее, Келлен, — сказал он. — Мир станет лучше.

Потом он тоже повернулся и кинулся в лес, растворившись в темноте.

* * *

Несколько секунд тварь просто смотрела на меня, издавая странные пыхтящие звуки, перемежающиеся воем и рычанием. Потом она двинулась ко мне, но вела себя как-то необычно: время от времени останавливалась и терла морду своими странными лапами, так похожими на руки.

— Что ты такое?.. — спросил я. — Я… Я как-то призвал тебя?

О, предки… пришлите духа, чтобы прогнал чудовище!

Некхек подошел и понюхал мои ноги, потом приподнялся на задние лапы, оперевшись передними о мое бедро. Ткнулся носом в руку. Я ощущал его горячее дыхание и ожидал, что вот-вот раздастся голос, требующий плату за убийство собаки.

— Ты спас мою сестру, — сказал я. — Если… Если теперь я должен оплатить долг, я оплачу.

Он понюхал мои пальцы. Потом высунул язык и лизнул кожу. А потом — прикусил руку острыми зубами. Вот такая судьба мне уготована? Стоять, привязанным к дереву, пока тварь будет жрать меня заживо?

Зубы впились в кожу посильнее. И тут некхек внезапно взмыл в воздух, словно отброшенный гигантской рукой. Тварь с размаху врезалась в дерево, упала на землю и больше не двигалась.

— Взять его! — послышался голос отца. Он — вместе с матерью и еще несколькими людьми — стоял на тропе.

— Те люди, которые напали на нас, пошли на запад, — сказал я, стараясь не разрыдаться.

— За ними! — скомандовал отец, и четверо мужчин устремились в глубь леса.

Мать вышла на поляну. На меня она едва взглянула — и устремилась к Шелле. Я услышал, как мать читает заклинания, призванные прервать заклятие Шеллы и вывести ее из транса.

— Отец, их было трое. Все в масках — как у медеков на картинках.

Он обошел дерево. Я чувствовал, как он возится с веревкой, стягивающей мои запястья.

— Знаю. Твоя мать увидела их через следящее заклинание. Нам не следовало допускать эту глупость. Я догадывался, что задумала Шелла. Но надеялся, у тебя хватит ума не ввязываться в эту авантюру.

Веревка ослабла: я был свободен. Я принялся растирать онемевшие руки.

— Шелла сказала мне, что вы ей разрешили. Она говорила…

Отец приблизился и мрачно посмотрел на меня.

— А ты и поверил?

Я опустил взгляд, рассматривая прошлогодние листья под ногами.

— Мне очень хотелось поверить…

— Джен-теп не позволяет своим желаниям возобладать над здравым смыслом и не ставит их превыше безопасности семьи. — Он помолчал, потом вздохнул. — Медеки и их слуга-некхек на Тропе духов… Предки! Это очень дурной знак.

Я глянул на некхека. Он дышал; его бока слабо вздымались и опадали. Двое мужчин связывали его той самой веревкой, которая еще недавно стягивала мои запястья.

— Я не понимаю… Те люди испугались этой твари, как и я. — Я наклонился и поднял с земли карту Фериус. — Разве медеки не должны…

Отец перебил меня.

— Оставь этих людей старшим. — Он обернулся к своим помощникам, связывающим некхека. — Убедитесь, что он не сможет раскрыть пасть. Когда он очнется, попытается укусить кого-нибудь и отравить своим ядом.

Отец собирался уже отойти, но я схватил его за руку. Он обернулся и удивленно глянул на меня. Да, я еще никогда не вел себя так.

— Этот нек… этот зверь. Не думаю, что он был заодно с теми людьми. Думаю, он спас Шелле жизнь.

Глаза отца сузились.

— Келлен, не знаю, что там тебе померещилось и что это чудовище пыталось сделать, но уж точно — не спасти Шеллу. Некхек — демоническая тварь из теней, хитрая и лживая. Во время войны их специально тренировали. Они поедали ядовитые травы и кусали джен-теп, чтобы парализовать их магию. Они наши враги, такие же, как и сами медеки. — Отец хлопнул меня по плечу. — Правда, теперь мы поймали одного из них — отчасти благодаря тебе. Так что ночь прошла не без пользы.

— Не понимаю. Ты собираешься его убить? — Почему-то это беспокоило меня. В детстве я слышал множество историй о некхеках, но как-никак это существо спасло меня от тех людей, а Шеллу — от жуткой участи, которая была хуже смерти.

Отец покачал головой.