Теннат резко повернулся к Панакси и Нифении, дав мне пару секунд передышки.
— Соберите их вместе! Сожгите тварей в пепел, пока они не сбежали!
Но заклинание Панакси начало слабеть. Учитывая ситуацию, он и так поддерживал его неимоверно долго. Его способность к концентрации была феноменальной. Но вот заклятие прервалось. Руки, лицо и живот Панакси были залиты кровью — белки недурно над ним потрудились.
Силы Нифении тоже истощились, она уже не могла поддерживать щит. Умоляющими глазами она взглянула на Тенната, точно прося его оставить меня в покое и защитить Панакси. Кажется, дела мои были совсем плохи, потому что Нифения вдруг начала орать на Тенната. Но ему не было до этого дела. Он нашел время и повод избавиться от твари, которую ненавидел более всего, — от меня. Никогда в своей жизни я еще не чувствовал такой боли. Внутренности сжимались и скручивались; казалось, меч вот-вот разорвет их совсем. Я смотрел в лицо Тенната, готовый умолять его прекратить это. Теннат любил, когда его умоляли. Может быть, если я…
Внезапно глаза Тенната расширились. Он открыл рот, словно собираясь сказать: «О», — и упал на колени. Над ним стояла Нифения, держа в руке палку — ту самую, которой бил меня Панакси. По щекам Нифении текли слезы. Она только что предала людей, которые были ей нужны более всего. Из-за меня. Не могу сказать, что она выглядела счастливой.
Я попытался встать, дотянуться до нее, но ноги не слушались. Я приподнялся на четвереньки и увидел, что битва подходит к концу. Панакси сдулся. Он был истощен и изранен и уже не мог сотворить новое заклинание. Шестеро белкокотов окружали Панакси, готовые кинуться на него и разорвать на куски. Несколько других зверей мельтешили вокруг распростертого тела Тенната, обнюхивая его и скаля зубы. Полосы на их перепонках казались зловеще-черными на фоне серебристого песка. Остальные звери подбирались к Нифении.
— Не надо! — крикнул я. — Оставьте ее в покое!
— Стой, где стоишь, парень, — сказал вожак. Тот самый зверь, которого я выпустил из клетки, спровоцировав всю эту бойню.
На четвереньках я пополз к Нифении. Она стояла, замерев в ужасе, глядя, как твари подбираются к ней, готовые броситься в атаку. Один из зверей внезапно повернулся, привстав на задних лапах, так что его глаза оказались на одном уровне с моими. Он разинул пасть и издал вой, полный ярости. Я почувствовал запах крови. Было совершенно очевидно, что эти твари способны без труда убить нас.
— Держись подальше, парень, — просвистел вожак. — Тебя не тронут, потому что ты освободил меня. Но если встанешь между нами и нашей добычей — будешь сам по себе.
— Нифения не нападала на вас, она всего лишь…
— Эта мерзавка стукнула меня молнией, — сказал он. — И получит то, что заслужила.
Нифения смотрела на меня, изумляясь, зачем я разговариваю с тупым злобным животным, которое в ответ издает только свист и рычание. Панакси лежал на песке; было ясно, что ему не под силу встать на ноги. Теннат пришел в чувство, но не двигался. На его губах играла улыбка, а в глазах отражался свет… Свет! Я глянул через плечо и увидел, что в одном из домов возле Оазиса начинают зажигаться фонари. Очевидно, заклинание тишины слабело, и кто-то услышал шум. Или, может, люди проснулись и увидели отсветы огненного заклинания Панакси. Очень скоро кто-нибудь придет сюда выяснить, что происходит.
— Люди идут, — сказал я вожаку. — Как только они увидят вас — позовут сильных магов. Вас всех убьют! — Я, как мог, старался подчеркнуть значимость этих последних слов.
Вожак снова тихо рассмеялся — «у-ху-ху» — и двинулся к Теннату.
— Не переживай. Мы разберемся с ними раньше, чем кто-то сюда доберется.
Да уж, милой эта зверушка не была.
«Ты бы тоже не был после того, как тебя жестоко пытали».
Теннат, может, и испугался разъяренных белкокотов, но свою ярость он обратил на меня.
— Ты предатель, Келлен! Все узнают…
Он не докончил. В темноте за нашими спинами раздался голос:
— Если ты собираешься состряпать байку, лучше придумай такую, в которую люди поверят.
Мой мозг был слишком затуманен и перегружен всем происходящим, так что я не сразу понял, кто говорит. Я повернул голову и увидел светящуюся красную точку, плывущую по воздуху. А потом — увидел, как от нее поднимается струйка белесого дыма. Фериус Перфекс вышла из темноты. Неизменная курительная соломинка торчала из уголка ее рта.