— Вот-вот, — негромко просвистел Рейчис у меня за спиной. — Наверное, стоило предупредить, что у громовой травы есть парочка побочных эффектов.
— Стоило. — Я утер губы рукавом. Преждевременно. Миг спустя все началось сызнова. Я скорчился, чувствуя, как желудок выворачивается наизнанку.
Начался мелкий дождь — редкость в это время года. Капли проникали сквозь щелистую крышу, падая мне на спину и на затылок, пока меня снова и снова выворачивало на грязный пол.
«Убейте меня кто-нибудь, — думал я. — Прямо здесь и сейчас».
Рейчис неторопливо продефилировал мимо меня и сел на задние лапы.
— А ты не мог бы… ну, знаешь… — Он сделал лапой странное круговое движение.
— Что?
— Устроить какую-нибудь магию или вроде того. Вы тут, кажется, в этом сильны?
Снаружи раздалось посвистывание, а потом негромкое ворчание. Впрочем, Рейчиса это не обеспокоило.
— Ах да! — Он снова обернулся ко мне. — Ты же калека или типа того.
— Я не калека. Я просто…
Просто что?
Я посмотрел на свои руки с контрсигиллами на пяти татуировках из шести. Железо, жар, песок, шелк, кровь… Толстые линии, идеально выписанные металлической краской, напоминали браслеты кандалов, вплавленные в мою кожу.
Обычные кандалы можно сломать. Эти — нет. У меня осталась лишь магия дыхания, самая слабая из всех.
— Эй, дитеныш человека, — окликнул Рейчис. — Опять развел мокроту?
— Я не плачу.
Он тихонько фыркнул.
— Конечно. Это просто заклинание джен-теп, заставляющее дождь литься из глаз.
— Ты самый паршивый зверь-талисман на свете. Ты в курсе?
Рейчис заворчал. Его шерсть вздыбилась и — я мог поклясться — вдруг стала темнее. На перепонках проступили яркие серебристо-серые полосы.
— Мои сородичи — лучшие в мире хищники, понял? Знаешь, что делают демоны, когда хотят напугать своих непослушных детей?
— Я понятия не имел, что у демонов бывают дети.
— Демоны говорят детям, что позволят гигантским белкокотами съесть их глазные яблоки, вот так-то! Мы не бываем талисманами. Как ты вообще себе это представляешь? Я что, похож на какого-нибудь придурка-сокола, который принесет тебе полевую мышь и будет глодать ее, сидя у тебя на заднице?
— Животные-талисманы нужны не для этого.
Рейчис отвернулся и помахал в воздухе лапой.
— Неважно. Приведи себя в порядок, ага? Ты выглядишь так, словно заболел бешенством.
Я стер с губ последние остатки зеленой пены.
— Итак, видимо, истории о том, что вы служили медекам — сказки?
— Медеки не призывали талисманы, — отозвался Рейчис. — Мы были вроде как… деловые партнеры.
— Деловые партнеры?
Он глянул на меня и опустил голову.
— Скажем так: у нас с медеками были общие враги. Например, вы.
— Тогда почему ты мне помогаешь?
Рейчис прошел к двери и громко присвистнул:
— Отличный вопрос. Почему я ему помогаю?
Снаружи послышались ответные свистящие звуки, но я ничего не разобрал. Рейчис покосился на меня и проворчал:
— Женщины!
— Почему я понимаю тебя, а других — нет?
— Ты говоришь на нашем языке?
— Нет, насколько я знаю.
— Ну вот тебе и ответ.
«Ответ» ровным счетом ничего не объяснял, но складывалось впечатление, что Рейчис не стремится продолжать этот разговор. Тошнота мало-помалу проходила, и я попытался встать на ноги. Теперь, когда действие громовой травы заканчивалось, я почувствовал усталость, а подошвы моих босых ног начали болеть. После нескольких неудачных попыток я ухитрился подняться. С трудом.
— Выглядишь неплохо, парень, — сказал Рейчис. Прозвучало неубедительно.
Внезапно второй белкокот заскочил в дом и заворчал.
— Прелестно, — сказал Рейчис. — Так… В общем, как выясняется, это было не лучшее убежище.
— Что? Почему?..
— Кто-то выследил тебя.
Второй белкокот еще что-то просвистел, и Рейчис прибавил:
— Несколько человек.
Большинство выслеживающих заклинаний — это комбинация магии шелка и железа. Шелк нужен, чтобы прикоснуться к разуму объекта, а железо — чтобы создать притяжение, приближающее мага к цели. Не так уж много людей могли сотворить подобное заклинание, направленное на меня. Родители, само собой. Теннат и его братья. Кровожадные убийцы-медеки…
Я задумался: а есть ли вообще кто-нибудь, способный сотворить это заклинание, но при том не желающий убить или искалечить меня?
— Далеко они? — спросил я.