— Недурственно, да? — спросил Абидос.
Рейчис, сидевший у меня на плече, просвистел:
— Какой в этом смысл? Если хочешь взглянуть на звезды — просто выйди на улицу.
— И когда все это построили? — спросил я.
Дядя покачал головой.
— Точно не скажешь. Думаю, века тому назад. — Он провел рукой по гладкой стене. — Медеки были талантливыми архитекторами.
Я попытался скрыть удивление. Безуспешно.
Дядя усмехнулся.
— Да, Келлен, мы знаем правду о медеках, об Оазисе, обо всем.
Как они могли узнать? Мере-сан была единственной, кто хранил тайну, а ее триста лет связывали оковы разума.
— Ха, только гляньте! — сказал один из мужчин из-под своей маски. — Его крохотный мозг разрывается на части. Как ше-теп могли выяснить то, что неведомо магам?!
— Мы не сами догадались, если тебе от этого легче, — сказал Абидос. Он остановился и указал в один из боковых коридоров. Там когда-то случился обвал, отделивший эту часть рудника от старых туннелей. — До недавнего времени мы не знали, что все это существует.
Один из мужчин закашлялся. Потом проговорил:
— Джен-теп все время нужно было больше и больше руды, чтобы делать краски для своих драгоценных татуировок. А на людей, которые добывали ее, им плевать. Приходилось копать глубже, глубже, но не было возможности укрепить туннели. Каждый год — все больше обвалов. Каждый год все больше ше-теп погибали. Потерянные жизни и напрасные смерти!
Я чувствовал, что за этими словами стоит яростный гнев и бесконечное горе.
Абидос положил руку ему на плечо.
— По крайней мере одна смерть не была напрасной, Пайтеп. Мы нашли тот рудник, с богатейшими залежами, который джен-теп завалили, чтобы он не достался врагу.
Да, здесь было больше рудных жил. Это объясняло, почему я чувствовал себя все хуже и хуже. Я посмотрел на Шеллу. Ее кожа была серой. Нужно вытащить отсюда сестру, пока не стало слишком поздно.
— Почему предки завалили рудник? Ведь нам нужны металлы.
— Полагаю, они решили, что татуировки больше не понадобятся, когда они получат Оазис. Магия этой земли не приходит к джен-теп сама собой, как приходила к медекам. Они закрыли рудник и только потом поняли, что металлы по-прежнему нужны.
Пайтеп подошел ко мне. Он тяжело дышал, с трудом сдерживая ярость.
— Всю жизнь они врали нам! Уверяли, что именно джен-теп создали город и Оазис. Говорили, что защищают нас. Мы, дескать, должны усердно работать, чтобы они могли служить клану.
Он стоял, стискивая кулаки.
— Лжецы! Все до единого!
— Шаг назад, приятель, — сказала Фериус. — Мне как раз начал нравиться этот паренек.
Двое мужчин двинулись к ней. Хотя маски закрывали их лица, было ясно, что они на взводе. Рейчис перескочил с моего плеча на плечо Фериус.
— О, прошу, скажи, что вы кончили трепаться, и уже можно вырвать им глаза!
Фериус, если и не поняла слов, уловила смысл. Она чуть усмехнулась.
— Понимаете, парни, та отрава, которую вы в меня влили, перестает действовать. Мы с деловым партнером очень хотим подраться. Так что, если желаете получить от меня пинок — добро пожаловать.
Ее голос был спокойным, но в глазах я видел решимость. Фериус злилась — и еще как. Я почувствовал облегчение, когда Абидос отозвал своих людей.
— Это ни к чему не приведет, — сказал он. — Тех джен-теп, которые правят сейчас, и винить-то нельзя. Не они сделали все это с ше-теп. Они просто повторяют то, что объявили истиной очень-очень давно. Так давно, что сейчас никто и не знает, что это ложь.
— Но ты сообразил, да, Аби? — спросила Фериус.
— Не сразу, — признал он и указал на проем в конце коридора. Над ним изгибалась высокая мраморная арка. — Сперва мы нашли мавзолей.
Глава 37
МАВЗОЛЕЙ
Рукотворная пещера, где мы оказались, была самой большой из всех — около тридцати футов в диаметре и почти столько же в высоту. Каких же усилий, должно быть, стоило выдолбить ее в толще камня! У меня перехватило дыхание.
Эта пещера, которую Абидос назвал мавзолеем, была семиугольной формы. Каждую стену покрывали замысловатые символы, часть которых я узнал, но остальные видел в первый раз. Их не было ни в одной книге, ни в одном свитке джен-теп. Сомневаюсь, что хоть кто-то из магов — в нашем городе или в любом другом — знал их все.