— Родители думали, что я болен Черной Тенью. Они пытались защитить меня.
Эти слова прозвучали неубедительно даже для меня самого.
— Они защищали ее, — сказал Абидос, спускаясь к алтарю. — Шеллу, которая не унаследовала ни капли доброты своей матери и всю надменность отца. Шеллу, которая однажды стала бы чудовищем, хуже, чем все остальные, — если бы мы ей позволили.
Я кинулся следом за Абидосом, но двое мужчин схватили меня, прежде чем я успел сделать хотя бы шаг.
— Дядя, что ты делаешь?
Он наклонился и взял с пола узкий поддон, поставил его на возвышение рядом с Шеллой. Тут располагались шесть маленьких жаровен, над каждой висел маленький горшочек с символом, означавшим название металла. Справа от поддона лежали инструменты, завернутые в шелковую ткань. Набор длинных тонких игл — по одной на каждый сосуд.
— Я делаю это для тебя, Келлен. Я не мог остановить Ке-хеопса, когда он отбирал твою магию. Но мы с тобой заставим его заплатить за то, что он сотворил.
Абидос смотрел на меня, и в его глазах я видел бесконечную любовь. Она держала меня крепче, чем люди, стискивающие мои плечи, чем любое связывающее заклятие.
— Ты… — проговорил я почти шепотом. Мне страшно было произносить эти слова, но они сами срывались с языка. — Ты лишишь Шеллу магии. Ради меня.
Сколько раз я злился на Шеллу за счастье, которого она не заслуживала. За то, что магия дается ей так легко. Сколько раз я втайне мечтал, чтобы у нее ничего не вышло, чтобы ее татуировки не ожили. Сколько раз, лежа связанным на столе, я желал, чтобы родители вплавили контрсигиллы в ее кожу, а не в мою и забрали ее заклинания навеки.
— Шелла не имеет к этому отношения, — сказал я — больше себе, чем Абидосу. — Она пыталась помочь мне обрести магию.
— Шелла — худшая из них всех. — В голосе дяди слышалось сожаление. — Я пытался… Много раз я пытался изменить ее, но она — идеальная копия Ке-хеопса в женском обличии. Войдя в полную силу, она станет могущественнее отца. И превратится в самого страшного тирана, какого видел наш народ. — Дядя покачал головой. — Она будет относиться к тебе как к домашнему животному в лучшем случае. А в худшем — как к рабу, Келлен.
— Ты не можешь видеть будущее, — сказала Фериус Перфекс. — Даже мудрейшие из нас на это не способны.
— Может, и нет, аргоси. — Абидос снова посмотрел на меня. — Загляни в свое сердце, Келлен, и скажи мне, что я не прав. Скажи мне, что в тот день, когда ты станешь ше-теп, Шелла все равно назовет тебя братом.
Я хотел бы… Хотел назвать его лжецом и объяснить, что он не понимает Шеллу. Что под этой высокомерной маской скрывается добрая душа. Хотел сказать, что она всегда любила меня как брата… Но я не мог. Я не был уверен.
Абидос взял иглу и окунул ее в сосуд.
— Ты знал, что ше-теп проще работать с контрсигиллами, чем любому джен-теп? Сама магия, которая струится в крови джен-теп, восстает против такого действа, словно это некое кощунство.
— Откуда ты узнал контрсигиллы? Они известны только лорд-магам.
— От твоего отца, разумеется. Обычно он всегда запирает кабинет, но тут забыл. Слишком увлекся, лишая тебя будущего. — Абидос вытащил иглу из сосуда. С ее кончика свисала капля расплавленной меди. — Я покажу тебе, как это делается. Можем работать вместе.
— Ты покажешь мне, как…
Джен-теп были чудовищами. Они жестоко обращались с ше-теп — своими же братьями и сестрами. Они безжалостно убили медеков.
Мой отец говорил о чести и достоинстве, о благе семьи. Но на самом деле заботился лишь о собственном благе.
Мой дядя… Дядя молча страдал всю свою жизнь. Потом я сжульничал на поединке с Теннатом, а Шелла едва не убила меня. С этого и начались события, приведшие к нынешней ситуации. Отец, сам того не желая, открыл тайну, рассказав, что намеренно подавлял мою магию. А теперь дядя наконец нашел способ вернуть мою жизнь в привычное русло.
«Мы можем сделать это вместе».
— Дядя Абидос? — сказал я.
Он опустил иглу.
— Да, Келлен?
— Я готов. Скажи своим людям, чтобы отпустили меня.
Он кивнул соратникам, и те разжали руки.
— Сейчас я спущусь туда и возьму свою сестру, — сказал я. — Потом мы с Фериус и Рейчисом унесем ее отсюда. Выйдем наружу. Я положу Шеллу на лошадь и отвезу домой.
— Я не могу тебе этого позволить, — печально ответил он, и я остро почувствовал, как сильно разочаровал его.
— Если ты попытаешься помешать мне, дядя, я тебя убью.
