- Я даже не знаю, уцелел ли наш дом, а вы говорите про индульгенцию!
- После произошедших событий вам все равно придется заводить новую.
- Всей семьей и заведем, - Мария резко поднялась, понимая, что больше ничего не добьется. - До свидания, мессэр Лабо.
- Подождите, монна Солэ, - неожиданно заволновался он. Даже с места подскочил. - Куда же вы отправитесь?
- К себе домой, конечно же, - холодно ответила Мария. - Прошу меня простить, но я вчера пришла со смены, и сегодняшней ночью поспать не удалось, я очень устала.
- Ваш дом опечатан. У вас есть родственники в других районах?
Мария с тоской подумала о том, что, возможно, у них есть родственники в Мареа, по материнской линии, но найти их было невозможным делом.
- Нет.
- Так куда же вы собираетесь уйти?
- Разве это имеет какое-то значение? - притворно удивилась девушка. Конечно, идти ей было некуда, и они с Лабо прекрасно это знали, но копящееся раздражение Марии искало выход. - Поживу там, пока район не очистят...
- Вам придется задержаться, - заявил Лабо и рывком поднялся. - Я не имею права вас отпустить, не проверив на болезнь, да и вообще вас отпускать. Пока ваш отец отсутствует, я несу ответственность за вас и ваши поступки, поэтому вам лучше остаться здесь...
- Что?! Вы не... - Мария подскочила, но за ним уже захлопнулась дверь. Щелкнул, поворачиваясь в замке, ключ. - Они хотят меня забрать, - прошептала она, бессильно опускаясь обратно на сиденье. - Мессэр Даймон, простите меня...
- За что? - удивился Даймон.
- Из-за меня они начнут проверять вас, узнают, что вы в городе без специального разрешения и накажут.
- Без разрешения?.. - все еще удивленно протянул он и улыбнулся, поняв, к чему она клонит. - Монна Мария, я не друид, мы с моей матерью живем в резервации добровольно. Хоть и приписаны к ней, но не все ее правила на нас распространяются. Так что они не могут мне что-то предъявить. Знаете, - он резко понизил голос, - вам лучше уйти отсюда. У этого человека не самые добрые намерения на ваш счет.
- Откуда вы знаете?
- Голос у него неприятный, - серьезно ответил Даймон. - Поверьте, я знаю, о чем говорю.
- А как же вы?..
- Я вас только задержу. Идите. Спрячьтесь.
Мария кивнула, забыв, что он не видит, метнулась к окну, небрежно смахнула на пол картонные папки, влезла на освободившийся подоконник и принялась дергать задвижку. Та быстро сдалась. В комнату дохнуло холодом и сыростью.
- Вы уверены?.. - Мария оглянулась.
- Если вы сомневаетесь, я тоже, - Даймон пожал плечами. - Но тогда мы вместе здесь застрянем. Сомнения очень быстро съедают время.
Мария собралась с духом и спрыгнула в траву.
*Ryufliese - жидкость, разжижение. Способность лорелай "разжижать" живое тело и разум.
**Guaset - ругательство, аналог "Вот проклятие".
***Suneiga dhi loi fojuer - буквально "цветок из змеиной шкуры". Фразеологизм. По см
****Lola Suniwa - грубое "змея", "ядовитая тварь".
Глава 3.
Страх живет в тебе сейчас, отравить пытается (Лорелай)
- Вот же Иннатумово отродье, - пробормотал Цузайн, изучая через увеличительное стекло лицо сидящей перед ним девушки. Клариче в ответ следила за ним - пристально и безо всякого стекла. Темные глаза, доставшиеся ей от матери-мареайки, пытались прожечь Стеклодува насквозь. - Интересно, что скажет Сирин-Га... Хватит таращиться, тебе вообще-то положено быть безмозглой. Без обид, куколка.
- Это моя дочь, - раздраженно отозвался Шарль Солэ. Его Лабо усадил на узкий диванчик у стены и запретил вставать до тех пор, пока он не принесет какие-то бумаги из своего кабинета. Отсутствовал он уже полчаса.
- В ней осталось не так уж много живой плоти.
- У нее живое тело!
- Три капли крови и кожа, да и та как деревянная, - Цузайн фыркнул. - Не смеши, Солэ. Ты сам ее превратил в неживую материю, так что...
- Заткнитесь, - грубо подала скрипучий голос Клариче. - Я вообще-то рядом с вами сижу.
Цузайн затрясся от смеха. Тонкие шрамы на его коже превратились в дрожащую сетку. Черты лица под ней словно подернулись рябью.
- Солэ, ты свою дочь плохо воспитал.
- Не хуже, чем вас воспитывали, - отрезала Клариче, ерзая на стуле.
- Сиди смирно, куколка, - одернул ее Цузайн. - Куда запропастился этот чертов Лабо...
Вышеупомянутый распахнул дверь и влетел в комнату. Вид у него был взбудораженный.
- Точно! - завопил он с порога, во все глаза глядя на Клариче. Она скривилась от такого внимания. - Это она! Она пришла сюда!
- Кто?
- Твоя дочь, Кукольник! Ведь у нее же глаза разного цвета?
Шарль вскочил. Клариче дернулась, но Цузайн хлопнул ее по плечу, вынудив сидеть.
- Она пришла сюда? С ней все в порядке?!
Лабо кивнул и сложил руки на груди.
- Только вот у меня к тебе один вопрос, Кукольник. Она пришла не одна. Кто с ней пришел?
- Не одна? - удивленно переспросила Клариче. - Но ведь...
- А с кем она пришла? - спросил Шарль. - Как выглядит этот человек?
- Слепой мальчишка. Похоже, что мареаец. Бледный, темноволосый, худой. Ты знаешь, кто он такой? Где она его подцепила?
- Вполне возможно, что и подцепила. Наверняка он где-нибудь спрятался от погрома, а она на него наткнулась и решила помочь, - спокойно ответил Шарль. Однако Клариче подметила, что у отца мелко дрожат руки. Это не укрылось и от Цузайна.
- Я закрыл их в кабинете, но там ненадежно. Как вы считаете, куда их лучше перевести?
- Сюда! И на месте разберемся, кто такой этот мальчишка.
Но сделать им этого не удалось - Мария сбежала.
А Даймон так и сидел на стуле, непробиваемо спокойный. Инквизиторы бились напрасно - он не сказал ни слова, они обыскали здание, перелопатили все свои бумажки - и это им ничего не дало. Даймон просто молчал, не реагируя ни на что - это он умел в совершенстве. В конечном итоге его приняли за слепоглухонемого. Не сумев расколоть орешек, его заперли в одиночестве до утра и бросились искать Марию, которая все это время сидела у них под окном.
Им нечего было ему предъявить, не за что зацепиться - кроме того, что его привела дочь Мастера-Кукольника. Он позволил ей уйти, хотя чувствовал, что она где-то поблизости. Перемахнув через подоконник, она не стала отходить и укрылась за какими-то ящиками, пока ее искали на площади. Растерянная, но на удивление - не напуганная. Она бестолково металась, пытаясь решить, что делать дальше. А потом, кажется, ее заметили, и она все-таки убежала, растворилась в море чужих шепотов. И снова стало тихо.
Запоздало спохватившись, Даймон мысленно обругал себя на все корки: он не объяснил Марии, где искать убежища.
Значит, придется все-таки сбегать отсюда. Подождать час-два и сбегать.
Даймон, чувствуя смятение мечущихся вокруг него инквизиторов, узнал одного из них.
Амен Цузайн. Мастер-Стеклодув. Это он был тогда в рекреации. Он очень хотел забрать Марию. Но зачем?..
Зачем она ему, когда с тем же успехом можно вырастить и забрать столько же силы из любой женщины?