Творение Мастеров (СИ)

Запаха разложения не было, но Марию замутило.

- Спокойно, - Авенир коснулся ее плеча. - Он тебе уже точно ничего не сделает.

А ведь где-то в доме и второй... неужели отец тоже убил?..

Быстрые поиски ничего не дали - второй еретик как испарился. Похоже, мастер Солэ его все-таки оглушил, что Марию и обрадовало, и напугало. Инстинктивно она побежала на второй этаж. Там было всего две комнаты, соединенные коротким коридорчиком.

Дверь в их с Клариче комнату была приоткрыта, поэтому последние шаги до нее Мария преодолела на цыпочках, но, к ее немалому облегчению, все было тихо и пусто. Глаза понемногу привыкли к темноте, и первое, за что они зацепились - разобранная постель Клариче.

Такое чувство, что она в нее уже никогда не ляжет...

- Кирия Мария, - позвала с первого этажа Дормиентес. - Идите с-сюда...

Что-то в ее голосе заставило Марию поспешить.

- С-с-смотрите, - дисса держала на весу труп еретика так легко, будто он был тряпкой.

- Что вы хотите сказать? - Авенир потыкал пальцем в болтающуюся руку.

- Это не человечес-ское тело. Это вс-с-сего-навс-сего жалкая кукла, - объяснила дисса, покосившись на него с презрением. И бросила труп на пол - словно мешок упал.

Кукла?!

К вечеру дождь закончился. На душе у Клариче скребли кошки, от утреннего довольства не осталось и следа. Вдобавок Цузайн куда-то удалился, перед уходом приказав никуда ее не пускать до его возвращения, что, естественно, вызвало у девочки-куклы жгучее желание удрать из конторы. Но пришлось сидеть и ждать, баюкая разболевшуюся руку.

Но ведь металл не может болеть?..

Взорваться от копящегося раздражения и что-нибудь натворить одной левой ей не дал Лабо, вызвав ее в кабинет. Решив, что о Марии появились какие-то сведения, Клариче рванула на первый этаж с такой скоростью, что отправленный за ней сопровождающий (хотя вернее было бы назвать его конвоиром) чуть ли не кубарем скатился с лестницы, поспевая за ней.

В кабинете, кроме его хозяина, находился еще один человек, одетый в потрепанный дорожный костюм. Довольно молодой сурениец, чьи волосы цвета воронова крыла доходили почти до пояса. Лицо приятное, но, как показалось Клариче - надменное, на породистом носу блестели очки, за которыми прятались лукавые карие глаза. Со спинки стула, на котором он сидел, свисали не пустые сабельные ножны на ремне.

- Прошу, - гордо заявил Лабо, едва Клариче переступила порог кабинета. Так гордо, будто показывал свое творение.

- Это она? - с усталой ленцой протянул сурениец и посмотрел на Клариче поверх очков. Клариче уставилась в ответ с неприкрытым вызовом, но вызвала этим только легкую усмешку. И мгновенно взбесилась.

- Что вы так пялитесь? Я вам что, картина?! - проскрежетала она. Сурениец даже не поморщился.

- Почти, дорогая, - Лабо ласково улыбнулся. - Так что, будь добра, веди себя мирно.

- Это как? Научите, пожалуйста, - издевательски заявила Клариче. - Если вы звали меня только затем, чтобы на меня посмотреть, то я, пожалуй, удалюсь...

- Никуда ты не пойдешь, пока не позволят!

- И кто же рискнет мне помешать? - вкрадчиво осведомилась она. - Вы?

- Какая тебе разница?! Стой и помалкивай!

Зря он выбрал такой тон. Зря.

Клариче прищурилась бы еще сильнее, но тогда бы попросту ничего не увидела. И она ограничилась тем, что сплела руки на груди - чтобы не было соблазна что-нибудь (или кого-нибудь) сломать.

Сурениец откровенно развеселился, наблюдая за ее злостью.

- Подождите, мессэр Лабо. Vellme******, монна Клариче. Не могли вы сделать мне одолжение и продемонстрировать... что-нибудь из ваших возможностей? - попросил он. Не без некоторого ехидства, или чего-то очень на него похожего.

Клариче все-таки прищурилась, протянула руку, ловко сдернула у него с носа очки и с хрустом сжала их в кулаке, затем раскрыла ладонь и стряхнула на пол сверкающий песок.

- Этого хватит?

- Более чем, - сурениец улыбнулся еще нахальнее. Без очков он стал похож на кота, стащившего сметану, только что усов не облизывал (наверное, из-за отсутствия оных). Клариче мысленно себе пообещала в следующий раз сломать ему нос.

Может, тогда прекратишь ухмыляться.

Лабо побурел.

- Проклятая тварь! - уже привычно проревел он, раздуваясь от гнева. - Тебе нужен урок манер, да?!

Клариче почувствовала, как к щекам горячо приливает кровь.

- Успокойтесь, - резко бросил сурениец. Что-то странное прорезалось в его голосе, необъяснимое, но от того не менее жуткое - в воздухе прошла ощутимая волна чего-то, что заставило тело отозваться вибрацией. Лабо неуверенно попятился, пошатываясь, словно перебрал. Клариче почувствовала, как у нее сами собой подогнулись колени.

"Колдун", - мрачно подумала она, борясь с усилившимся желанием его ударить. Даже отцовская магия вызывала у нее позывы к рвоте, не говоря уже о чьей-то еще.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошел Шарль. Он выглядел так, будто несколько суток провел без сна.

- Конечно, я все понимаю, но может, хватит... - не договорив, Кукольник оторопело уставился на суренийца. Тот ответил пристальным взглядом.

Колдун колдуна знает издавна... даже если они ни разу в жизни не встречались.

- Что все это значит, грызги вас дери?! - взвилась Клариче и топнула ногой - отчасти больше для того, чтобы убедиться в собственной устойчивости. Ей отчаянно не хотелось, чтобы ее догадка подтвердилась.

- Иди к себе, Клариче, - сказал Шарль.

- Но...

- Иди, - настойчиво повторил он. - Поговорим потом.

- С какой стати ты распоряжаешься в моем кабинете, Мастер?! - отмер Лабо.

- У меня на Клариче больше прав, чем у вас, мессэр, вне зависимости от того, где мы находимся, - едко ответил Шарль. - Клариче, иди, я сказал!

Девочка-кукла, обиженно надувшись, вылетела из кабинета. Но далеко убегать не стала.

- Только попробуйте что-нибудь с ней сделать, и я... - угрожающе начал Шарль, даже не потрудившись понизить голос.

- Успокойтесь, я не собираюсь причинять вашей дочери вреда, - с сарказмом отозвался сурениец. - Скорее уж она меня по стенке размажет. Постараюсь не давать повода. Выходит, вы знаете мое имя, раз можете позволить себе подозрения на мой счет?

- Тут бы догадался и ребенок, Ле-Райе Сирин-Га.

Сколько себя помнил, Даймон много помогал матери в ее деле утешения. Будучи еще мальчишкой, он часто сидел у алтаря в маленькой часовне Таэллы при рекреации и думал о том, что он будет делать, когда станет взрослым. Ослепленный слишком рано, он практически ничего не помнил из того, что ему подарила зрительная память, поэтому в его снах и мечтах были не образы, но голоса. Говорили они много... и чаще всего бесполезно. Многое из того, что они рассказывали, так и осталось для Даймона пустым звуком. Дорога у него была, но путь тонул в темноте физической слепоты.

Сейчас это все разбилось вдребезги. Случилось то, чего всегда боялась его мать - его поймали инквизиторы, зная, кто он есть на самом деле. Он не знал, что с ним будет, но догадаться было нетрудно, что ничего хорошего. Пока они выводили его на поверхность, Даймон пытался разложить по полочкам все, что узнал и что понял. Получалось, признаться, не очень.

Проклятье Ин-Джурианди, что творится?! Инквизиторы заодно с еретиками. Или наоборот. Еретики - неживые существа. Лорелай помогают Стеклодуву пленить дисс... А дальше что?

Над городом неохотно заканчивалась ночь. Обжигающе холодный ветер, хлестнувший по лицу, освежил голову и ненадолго выветрил из нее отрывистые мысли.

- Шевели ногами, выродок, - процедил Цузайн, судя по шороху - натягивая на голову капюшон.

Даймон покорно шагнул вперед и оступился, чуть не упав.