23) Если бы Божественныя словеса могли все постигать духовно, то не требовалось бы преподавать им духовное дарование. Господь не напоевал бы млеком, если бы все были способны принимать твердую пищу. Напротив того, которые младенчествуют еще в самом учении боговедения, тем, как младенцам, питающимся млеком, позволяет принимать огласительное учение; потому что неспособны еще принять в пищу хлеб Ангельский – в человеческом теле сокровеннаго Бога Слова.
24) Посему нам, как сведущим строителям Божественных таин, надлежит преподавать слово, в какой мере может каждый вместить. Ибо проторгаются мехи ветхие, не вмещая в себе новаго вина истинной виноградной Лозы, то-есть, учения Господа нашего Иисуса Христа. Итак, поелику иные, лучше же сказать – и многие, не став еще учениками, по опрометчивости вступили в звание учителей, не разумеюще ни яже глаголют, ни о нихже утверждают (1 Тим. 1, 7), слепотствуя же мысленными очами, не имея ума, который зрит Бога, подобно Иакову, и сердца чистаго, которое узрит Бога, о человеке, котораго Спаситель ради нас понес на Себе, написанныя изречения, и уничиженныя дела, и слова, выражающия обнищание, прилагая к Божеству Слова, и сами заблуждаются, и вводят в заблуждение необучившихся и неутвержденных; то, как пишет Иуда (ст. 3), имеем мы нужду изложить в послании, какия изречения приличествуют Божеству Слова, и какия – восприятому Им на Себя ради нас человеку. Как в один мешок влагаются золотыя и серебряныя монеты, имеющия на себе изображение и надписание имени одного царя, но хранящий их у себя торжник знает превосходство златницы пред низшею ценою сребреника: так хотя в одном Писании написано о Божестве Сына, и о теле от Марии, которое Сын ради нас понес на Себе, однако-же мы, как смысленные ученики единаго истиннаго Учителя, распознаем каждое изречение Писания. Посему, все речения и дела унизительныя разумей написанными о теле Иисусовом, все же славныя письмена – о Божестве Слова. Когда после поста взалчет, это недостаток тела. А когда пятыо хлебами насыщает пять тысящ кроме детей и жен, и двенадцать кошниц уломков остаются в избытке, это есть дело Божества Слова. Когда спит в корабле
на возглавнице (Марк. 4, 38), – это есть дело телеснаго покоя. А когда, ходя по морю, с угрозою запрещает волнам и ветрам; молчи, престани (Марк. 4, 39); тогда немедленно слышит, как сущии в корабле с клятвою исповедуют: воистину Божий Сын еси (Матф. 14, 33). Когда, стоя при гробе Лазаревом, плачет, и когда, готовясь на страдание, говорит: прискорбна есть душа Моя до смерти (Матф. 26, 38), и тужит, и именует Дух Божества бодрым на всякое домостроительство, а плоть немощною; тогда скорбит и тужит по немощи тела. А когда повелительно глаголет: Лазаре, гряди вон (Иоан. 11, 43), и четверодневный мертвец, еще связанный, возстает жив, чего не бывало от начала твари; это есть знамение Божества. Когда, утруждся от пути дневнаго, сидит на источнице (Иоан. 4, 6), – утруждение свойственно телу. А когда говорит: приидите ко Мне вси труждающися и обремененнии, и Аз упокою вы (Матф. 11, 28), – это есть дело Божества – врачевать от телесных болезней и трудов, и от душевных бед. Когда крещается от Иоанна Иже греха не сотвори, ниже обретеся лесть во устех Его (1 Петр. 2, 22), – за нас совершается очищение тела. А когда повелевает Апостолам крестить все народы во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Матф. 28, 19), сие прилично Божественной Его силе. Когда преклоняет колена и молится, как человек; это – за нас приносимое исповедание тела. А когда, во время преображения Его на горе, Петр, Иаков и Иоанн не в состоянии сносить славу, и от славы Божества преклоняют на землю и лица и колена (Матф. 17,6), это есть сила Слова. Когда укрепляет Апостолов, говоря; не убойтеся от убивающих тело, души же не могущих убити (Матф. 10, 28); это есть сокровенное и твердое утешение Божества. А когда отрекается умереть, это есть болезнь тела. Ибо до преступления Адамова не было ни печали, ни боязни, ни утомления, ни глада, ни смерти.